Глаза у Миро блестели, он любовался своею невестой, не скрываясь.
— Как же хорошо у вас в таборе! — сказала Кармелита. — Я не могу дождаться, когда буду жить здесь, среди этих людей.
— Потерпи. Совсем скоро ты станешь моей женой, и будем мы жить в таборе. Но, Кармелита, я никогда раньше не слышал, чтобы ты так восторгалась табором и тем, что ты станешь моей женой.
— Я многое поняла за последнее время.
— И что же ты поняла?
— Многое…
— Кармелита, с тобой все в порядке?
— Нет! Не в порядке! Я хочу за тебя замуж, Миро. Поскорее! Я хочу уйти из этого города с табором!
Кармелита бросилась Миро на шею. А он, растерявшись, обнял ее неуклюже и с беспокойством спросил:
— Кармелита, что тебя тревожит? Чем я могу тебе помочь? Что угодно готов сделать для тебя.
— Да? Тогда поговори с моим отцом, чтобы после свадьбы он отпустил нас с табором. Поговори с ним, Миро. Пожалуйста…
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас отправился к нему?
— Пожалуйста…
Миро понял, что от него ждут поступка, и твердо сказал:
— Хорошо. Я поехал.
— Езжай. А я буду ждать тебя здесь… Дома, как и подобает настоящей цыганке.
Света и Максим выбрали столику окна. Вид у них был таинственный, как у заговорщиков. И счастливый, как у прогульщиков. Говорить почему-то не хотелось.
Но когда подошел официант, все-таки пришлось нарушить молчаливую идиллию. Максим сделал широкий жест: мол, дама заказывает!
Света внимательно рассмотрела меню и скромно сказала:
— Мне, пожалуйста, чай и пирожное.
— Почему так скромно? — возмущенно сказал Максим. — Мы же решили отметить начало нашей новой жизни. Я предлагаю гульнуть по-богатому. А то получится: какое начало, такая и новая жизнь.
— Ну, Макс, перестань баловаться. Ты же знаешь, я не люблю показуху. Может быть, потом еще что-нибудь закажем.
— А вам что? — разочарованный официант повернулся к Максиму.
Тот полистал меню, потом пожал плечами и обреченно произнес:
— Мне то же самое…
— И все? — вежливо спросил официант.
— Нет! — гордо сказал Максим.
Официант оживился. Но следующая фраза добила его:
— Еще, пожалуйста, вазочку для цветов. С водой, разумеется.
Официант захлопнул блокнотик, резко развернулся и исчез.
Света рассмеялась:
— Как здорово! Максим, ты такой смешной.
И это “смешной” прозвучало так нежно и трогательно, что Максим немного смутился. И чтоб рассеять смущение, начал кривляться:
— Да. Я смешной. Я — клоун Макс. Целый вечер на манеже “Волги”, - и продолжил совсем другим, серьезным голосом: — Тебе здесь нравится?
— Очень.
— Уютно, правда?
— Да… Только знаешь, при всем этом ресторанном уюте, у меня такое чувство, будто я прыгаю с парашютом.
— В смысле?
— Выброс адреналина.
— А-а-а! Поняла теперь! — торжествующе сказал Максим. — Наконец-то почувствовала, что это такое. Мы с тобой — свободные люди! Нам плевать, что скажут другие!
— Вот, Макс, тут ты меня подловил. Во всем этом нашем походе есть что-то бунтарское. Мне, как художнице, это очень нравится.
— Правильно, Светка, — все мы художники нашей жизни!
Света скривилась.
— Что, банально? — спросил Макс. — Угу.
— М-да — плохой из меня клоун. А если честно… Я хоть и не художник, но мне тоже сейчас чертовски приятно.
Глава 18
Кармелита подошла к шатру Рубины, прислушалась: бабушка там. Там, внутри, что-то делает. Вскочила в шатер:
— Бабушка!
— Девочка моя! — обрадовалась Рубина. — Как я рада тебя видеть!
— Я тоже…
— Редко я тебя вижу. Ты тут у нас редко появляешься.
— Ничего, бабушка. Скоро мы будем навсегда вместе.
— А отец? Он тебя отпускает с табором?
— Сопротивляется. Миро как раз поехал с ним разговаривать.
— Кармелита, ты говоришь о своей жизни в таборе, как о деле решенном. Но все это как-то с надрывом. Признайся, ты же сама не до конца уверена, что это тебе нужно.
— Нет, нужно, бабушка, нужно! Мне это просто необходимо.
— Но почему ты говоришь это с таким отчаянием? Что тебя мучает, девочка моя? Расскажи мне. Нет лучшей подруги, чем бабушка.