А еще… Света впервые шла на такое мероприятие с Максимом. И это тоже серьезно. Или нет?..
Максим сначала не хотел идти, но потом согласился. А сама Света, чем меньше времени оставалось до представления, тем больше волновалась. Ну, пойдет она в театр. А там… Максим, Кармелита, Антон, декорации. Слепившись вместе, все эти маленькие опасения застряли в груди одним большим комом.
Но все же Света собралась. Нагладилась, накрасилась.
Звонок! Это Максим.
— Отлично выглядишь.
— Спасибо.
— Ты готова?
— Ну, да… В общем и целом…
— В смысле?
На этот раз традиционный вопрос не показался ей, как обычно, забавным.
— А в таком смысле: я не уверена, что нам надо туда идти…
Максим глубоко вздохнул:
— Опять двадцать пять. Света… но ты же сама хотела… Да чего там хотела! Настаивала, чтобы мы туда пошли.
— Да, раньше хотела, а сегодня…
— А что сегодня?
Света с подозрением посмотрела на Максима.
— Признайся, тебе ведь тяжело будет снова увидеть Кармелиту?
— Свет, мне кажется, что я тебе уже говорил, причем раз сто. Кармелита теперь для меня ничего не значит.
— А для меня значит. Вы поссорились, а я хочу, чтобы она осталась моей подругой. И не нужно, чтобы Кармелита видела нас вместе.
— Отлично! И теперь всю жизнь будем от Кармелиты прятаться? Так, что jm?
— Нет, не прятаться, я предлагаю подождать, чтобы затянулись раны.
— Какие раны?! Ты о чем говоришь, какие, к черту, раны? — Максим начал терять терпение, но сразу постарался перевести грубость, проскользнувшую в речи, в оптимистический напор. — В городе праздник, цыгане дают представление. Я очень хочу его увидеть. Тем более что меня пригласила моя девушка.
Светка улыбнулась в ответ. Нет, Максим все же очень хороший!
— Ну, конечно, пойдем. Ты прав. Извини. Это у меня… как сказать? Капризы блондинки. Так, наверно. Пойдем… Ужасно интересно, что все-таки у них получилось?
— Как обычно, наверно, — танцы, песни, медведи.
Света засмеялась.
— Без Люцитиного медвежонка наверняка не обойдется. Но не это главное. Не в этом дело!
— А что главное? В чем дело?
— Самое главное — старинная цыганская легенда в постановке Кармелиты.
И Света вновь испытующе поглядела на Максима. Но он выдержал проверку с честью:
— Меня лично в этой постановке больше всего интересуют гениальные декорации одной молодой и талантливой художницы!
Представление разворачивалось, точнее, раскрывалось, как цветок. Неторопливо, но наверняка. И чем дальше, тем лучше. Многочасовые репетиции дали то удивительное сочетание уверенности и натренированности, одновременно куража и экспромта, которое одно может обеспечить успех.
И никто, то есть почти никто, не заметил, как во время танца Люцита подвернула ногу.
Только Земфира, сидящая в зале, ойкнула:
— Люцита! Девочка моя!
— Успокойся, — сказал Баро. — С ней все нормально. Видишь, танцует.
— Я-то вижу, — возмутилась Земфира. — Но и ты посмотри на ее лицо. Ей даже ступать больно. Видишь, как губу закусила?
— Больно. Но она цыганка. Все вытерпит. Успокойся, успокойся.
Гордо вскинув руки, Люцита закончила танец и с другими цыганами ушла за сцену.
— Я пойду! Я должна ей помочь.
Баро показательно нахмурился. Ну вот, только законный брак заключили, а жена уже “взбрыкивает”!
— Земфира! Жена ты мне или не жена? Сиди. Ей помогут. Там, за кулисами, все люди опытные. А ты их только переполошишь. Все в порядке, сиди и смотри. А после представления вместе подойдем.
“И вправду, — успокоила себя Земфира. — Что я так переполошилась? Обычное растяжение, ей там сейчас ножку забинтуют, и все будет хорошо”.
Интересно, а что было б, если бы мать все же пошла к дочери за кулисы?
Дойдя до кулис, Люцита чуть не упала на руки Степану. Все, кто танцевали с ней на сцене, обступили их.
— Люцита! Что с тобой?
— Ой… Ногу подвернула, очень сильно… А! Наступить больно.
— Может, толкнул кто?
— Да нет, сама виновата! Просто оступилась. Сейчас пойду, отлежусь в каморке какой-нибудь.
— Тебе помочь?
— Нет, спасибо. Степка поможет. Он у нас мужик крепкий! Да, Степан?
Степка, гордый оттого, что наконец-то пригодился любимой Люците, важно произнес:
— Конечно! Давай, Люцита, обопрись на меня… Так… вот, аккуратненько… Пойдем, осторожно.