Зарецкий еще подождал, опять позвонил. Снова никто не отвечает. Стало совсем неуютно. Что ж, придется отправиться на поиск своей охраны. Только никому бы об этом не проболтаться — засмеют.
Баро сел за руль. Подумал, что, пожалуй, рискованно ехать одному. Да только снимать кого-то с охраны дома совсем не хотелось. А, ладно — была не была. Барон отправился на поиски.
Первым делом решил съездить на кладбище…
А никуда дальше ехать и не пришлось. Охранники, все трое, лежали в склепе, связанные, рядком.
Баро молча развязал их и спросил елейным голосом:
— Я гляжу, вы нашли Рыча? Ответил Федор, как старший:
— Баро, мы, конечно, это… виноваты. Думали, нас трое, он один. Короче, расслабились…
— И что ж, он, этот Рычмэн, в одиночку вас троих скрутил?
— Нет, Баро. В том-то и дело, что он с бандой.
— Сколько их было?
— Человек шесть, — уверенно ответил Федор и уже менее твердо добавил: — Как минимум…
“У страха глаза велики, — подумал Зарецкий. — То, что он говорит, пожалуй, делить на два нужно”. А Федя, как будто прочитав его мысли, настаивал:
— Нет-нет, Баро, правда, я не преувеличиваю. Так и есть!
— Ладно. Допустим. Дальше что?
— Ну, зашли мы в склеп.
— Все втроем зашли?
— Нет, что вы. Одного, как положено, снаружи оставили. Ну, они его первым и сняли. Вон — тот, что с кровянкой.
— А что внутри?
— Ничего особенного. Тайник вскрыт, но все очень аккуратно.
— Он что-то говорил о “подарке”, о “сюрпризе”? — уже по-деловому спросил Баро.
— Все правильно, — уверенно ответил Федор. — Вот эта засада и была его подарком, большим, так сказать, сюрпризом.
Баро посмотрел на всю троицу своих бойцов.
— Так, Федор, пойдем со мной, вдвоем поговорим.
Отошли на приличное расстояние. Зарецкий внимательно посмотрел на молодого парня и начал свою речь:
— Есть тут, конечно, и моя вина. Набрал вас, молодых пацанят…
— Баро, но я ж говорю: мы…
— Цыц! Я тебя сейчас не ругаю. Я тебе факты рассказываю. Так вот, набрал вас, молодых, неопытных пацанят и натравил на Рыча. А он матерый волк… Точнее — медведь. К тому же, судя по всему, еще и крышей какой-то обзавелся. И я, как барон, должен был это все предусмотреть, продумать. В общем, виноват я. Но и ты, Федор, хорош. Это так тебя охранному делу учили?.. На первом же выезде в плен попасть?
— Я понимаю все, — угрюмо пробубнил Федор.
— Так вот, парень, я тебе не враг. Ты теперь сам смотри. Если у тебя в сердце страх какой-то появился, чувство неуверенности — лучше уйди из этого дела. Иначе и сам плохо кончишь, и людей, своих подчиненных, подставишь. А вот если это все безобразие ты как урок воспринял, и в тебе силы и злости только прибавилось, тогда другое дело. За одного битого двух небитых дают…
— Баро, это больше не повторится.
— Ладно, парень, смотри. Я тебе верю. Но помни: второго такого случая быть не должно.
Глава 26
Червь сомнения — самый прожорливый зверь в мире. “Иди к Светке” да “иди к Светке”. Слова, сказанные Палычем, не забылись. И в конце концов Максим подумал: “А почему бы не пойти к Светке? Все равно так одиноко, тоскливо, что хоть волком вой. А с ней вдвоем… Может, что-то новое все же выдумают…”
Света встретила неласково:
— Зачем пришел?
— Я хотел спокойно поговорить, во всем разобраться.
— В чем разобраться, Максим?! Твое сердце принадлежит Кармелите. А мне чужого не нужно. Уходи, пожалуйста.
— Аты уверена, что не будешь жалеть, если я уйду?
— Да кто знает, — сказала Света уже спокойно. — И о чем говорить? Уже все, вроде бы, переговорили.
Максим хитро улыбнулся:
— Да нет, Светочка. Имеется у меня интересный повороттемки.
— Ну-ну.
— Знаешь, есть такой прием — переворачиваешь ситуацию и смотришь на нее с другой стороны. Готова ты к приему переворотом?
— Ну давай. Выдумщик!
— Подумай. Если бы, скажем, Антону угрожала опасность, разве ты не попыталась бы ему помочь?
— А конкретней можно?
— Нужно! Давай представим: если бы на месте Кармелиты стоял Антон, кто-то кинул бы в него нож, и Антон упал… Что бы ты сделала? Наверно, развернулась бы и вышла на улицу, подышать свежим воздухом. Так?
— Да что ж я, зверь какой-то? Нет, я… я бы сделала то же, что сделал ты, — озадаченно произнесла Света. Показалось, она даже расстроилась, оттого что ей самой такая простая мысль в голову не пришла.
— Ну вот видишь… А за что же ты на меня кричала, обижалась?
— Н-да, действительно, получается, я не права. Ну, извини меня, пожалуйста. Давай, что ли, мириться будем?