— Теперь уже ничего.
- “Теперь”! А раньше?
— Тебя это не касается. Главное, я не брала слиток. А остальное пусть тебя не волнует!
Земфира утерла рукой лоб:
— Ой, жарко. Тяжело с тобой спорить, дочка. Воды, что ли, принеси.
Люцита обрадовалась маленькой передышке в разговоре, легко вскочила и побежала к бидончику с чистой водой. И тут же сообразила, что опять ошиблась. Таким образом мать еще в детстве проверяла ее хитрости насчет “больной ноги” и “сильного жара”.
— Значит, и с ногой ты тоже всех обманула? Не болит у тебя нога! Ну, и зачем ты это сделала?!
— Это она сейчас не болит. А раньше болела.
— Мне надоела твоя ложь! Сейчас ты мне скажешь правду. Ты меня поняла? Нечего на меня так смотреть. Ну, давай, выкладывай по порядку. Зачем ты подставила Кармелиту под ножички Миро? То есть — Рыча?
— Ты действительно хочешь узнать всю правду про свою негодную дочь? — сказала вдруг Люцита, по-змеиному сощурив глаза.
Тут уж Земфира немного растерялась и даже стушевалась.
— Что, мамочка? Решила донести на родную дочь? Хорошо! Тогда я расскажу тебе все. Но ты лучше присядь для начала.
Земфира, как загипнотизированная ее взглядом, с испугом отошла назад и села на стул.
— Да, это я рассказала Рычу, где хранится священное золото.
— Но зачем?
— Рыч меня шантажировал.
— Чем, чем он мог тебя шантажировать?
— Он видел, кто стрелял в Миро. На суде он сказал, что Максим не делал этого. Но он не сказал, кто это сделал.
— Так, значит, это все-таки ты. Ты стреляла в Миро?
— Да, я стреляла. А ты только догадалась. Ведь я намекала тебе, чтобы грех с души снять. Только мать меня не слышит. Или не хочет слышать. Она только о Баро думает. И о дочке его распрекрасной. Да — я стреляла. Но не в Миро, а в Кармелиту! И, к сожалению, промахнулась!
— Господи… Значит, моя дочь… не только воровка, но и убийца.
— Нет! Ни то и ни другое. Я ничего не крала! Золото взял Рыч, и куда он его дел — не знаю. И убивать я никого не убивала, даже Кармелиту. Хотя очень об этом сожалею.
Земфира с ужасом посмотрела на дочь.
Он — отец. Ну, то есть пока еще нет. Но может стать им. И совсем скоро!
Максим почувствовал, как по веему телу разливается какая-то приятная теплая волна. Он — отец. Скоро на свет может появиться маленький комочек, в котором будет его часть…
Невероятно.
И все же это так.
Света наконец-то вышла от врача.
— Ну как ты? — сразу же спросил ее Максим.
— Я не знаю… — глухим, совершенно не своим голосом ответила Света.
— Мне врач сказал, все в порядке. Мы уже можем идти домой. Пойдем.
Света никак не отреагировала на его слова. Зачем-то уставилась в потолок. Да, слыхал Максим, что беременность меняет женщину. Но он и подумать не мог, что настолько сильно.
— Светочка, не волнуйся. Все хорошо будет…
— Все хорошо? Ты же еще ничего не знаешь!
— Знаю. Да ты успокойся. Меня уже и врач поздравил…
— Так ты знаешь?
— Да. Только ты не волнуйся. Тебе уже нельзя волноваться. Ты теперь в другом статусе.
— Господи, а что же я теперь буду делать?
— Свет, мы разберемся.
Максим опять поймал такси и поехал со Светой к ней домой.
Уложил ее на диван, укрыл пледом.
— Максим, родной. Спасибо тебе за заботу и за то, что сейчас рядом со мной.
— Теперь, я всегда буду рядом.
— Ты что же, собираешься быть моей нянькой?
— Почему нянькой? Я буду твоим мужем и отцом твоего ребенка.
— Ну нет, мне таких жертв не надо, — Да подожди. Света, о чем ты говоришь? Ребенку же нужен отец!
— Никакого ребенка не будет. А мы с тобой снова будем друзьями.
— Свет, у друзей не может быть общих детей.
— Подожди, так ты решил, что этот ребенок…
Слово “твой” она не смогла выговорить. И вопрос остался незаконченным. Святой человек. Он сразу готов признать отцовство. И как бы, наверно, было хорошо. Если бы это был ребенок Максима! Только нет. Сроки, безжалостные цифры календаря твердят: никак не может быть, что это Максимов ребенок.
А может, смолчать сейчас, спрятаться за его широкую, надежную спину. И жить так до самой старости. Но нет, не получится. Совесть не даст, потому что нет большей подлости, чем соврать, подбросить покукушечьи мужику чужого ребенка. Нужно сразу сказать, что это чужой. И только тогда он может стать своим!
— Максим, это… Это ребенок Антона. И вообще, никакого ребенка не будет!
Глава 27
Бейбут что-то говорил, долго и настойчиво. Баро кивал головой, вроде как слушает. Иногда даже поддакивал. Но на самом деле мысли его были очень далеко отсюда. Крепко же Рыч взял его в оборот. И ведь главное, — он действительно не знает, чего от него ждать. Вроде бы был нормальный человек, а теперь совсем спятил. Вот что значит месть. Нет такой подлости, которой он не мог бы совершить.