Кармелита онемела. А потом начала подбирать слова, чтобы задать следующий вопрос:
— Свет, ты меня извини за вопрос, скажи честно… Ну, то есть мы, конечно, сегодня договаривались не вспоминать о Максиме, но…
Теперь уже Кармелита осеклась, не зная, как закончить вопрос. Хорошо хоть Света сама сообразила, о чем идет речь. Даже улыбнулась сквозь слезы:
— Нет-нет! Кармелита, я понимаю, о чем ты хочешь спросить. Успокойся — Максим здесь ни при чем. Это ребенок Антона.
Кармелита вздохнула с явным облегчением. Но все же, на всякий случай, уточнила:
— То есть ты хочешь сказать, что была беременна до того… как, ну… Я имею в виду, до Максима?
— Да, да. Вот только узнала я об этом недавно.
— Что делать будешь?
— Не знаю. Я хотела с тобой посоветоваться, мне больше не с кем.
Кармелита неловко пожала плечами:
— А что я могу посоветовать тебе, Света?
— Ну, ну… Вот как бы ты поступила на моем месте?
— Я на твоем месте… — Кармелита грустно улыбнулась. — Ну, как бабушка мне всегда рассказывала, случись такое с цыганкой, ее остригли бы и выгнали из табора.
Светка испуганно хлопнула себя по щеке.
— Ну и ничего себе! Вот это да! Хорошо, что я не цыганка.
— То-то. А ты думала, цыганка — это только танцы, песни и яркая одежда, — важно сказала Кармелита. — А ты хочешь этого ребенка?
— Очень. Только… Только мне страшно. Страшно с таким отцом, как Антон.
— Знаешь, я бы на твоем месте обратилась за советом к кому-нибудь опытному.
— А к кому?
— Ну, не знаю… Кто мог бы выслушать тебя. Причем, чтоб не болтливый. Кому ты доверяешь?
— Тебе. А у меня больше никого нет.
— А отец?
— Папа? Не знаю… У него сейчас столько работы — дома вообще не ночует. После суда над Максимом о нем на всю Волгу раззвонили. Все с ума посходили. Мечтают иметь адвоката Форса.
— Знаешь, у меня с папой тоже непросто. Но я всегда чувствую какую-то ниточку между нами. А у тебя как?..
— Ой, трудно. Не знаю, какие у нас с папой ниточки. Я уж и забыла, как он выглядит. И подойти к нему, вот так сказать… Нет, не решусь, наверно… А вот к кому бы ты пошла в самой трудной ситуации?
— К тебе пошла бы…
— Ну, вот ты уже пришла. А еще к кому?
— К бабушке! Света встала со стула.
— Подожди… подожди. Бабушка Рубина? — Да.
— Она хорошая. Еще и гадалка. Душу всю насквозь видит. Когда мы с тобой салон ей оформляли, она, что ни скажет, все в точку было. Кармелита, отведи меня к ней. Пожалуйста, отведи?
— Светочка, ты же знаешь, как она тебя любит. Ты и сама к ней можешь…
— Нет-нет… Я сама не решусь. Только вместе!
Антона как обухом по голове ударили. Он налил себе рюмочку виски и опрокинул ее.
Света-Света… После того, как он с ней рассорился, после того, как к Светке прилепился самозванец Максим, Антон вычеркнул ее имя из своей памяти.
Хотя нет. Это слишком громко сказано. Да и, по сути, — неправильно. Не вычеркнул, а только попытался вычеркнуть. Бывает, заработаешься, а в памяти всплывает лицо. Ее лицо…
Как он хотел вернуться к ней. Только поздно. Максим нагло встал между ними. И теперь еще он же имеет наглость прийти сюда с такими речами.
— Интересно получается, Максим. А почему ты решил, что ребенок от меня? По-моему, как это вы говорите, “дружит” она сейчас с тобой. Или ты будешь мне опять втирать, что вы только гуляете по ночам и разговариваете до рассвета?
— Антон, я был бы очень рад… Да я сначала так и подумал… — черт, как же трудно говорить на такие темы. — Но она мне точно сказала. Это твой ребенок!
— Сказала и тут же послала ко мне.
— Нет. Никуда она не посылала. Я сам пришел.
— Допустим. И что я теперь должен делать?
— Это тебе решать. Я просто хочу, чтоб ты знал об этом. А что делать — поступай по-мужски.
— Ты меня еще и учить будешь, — взвизгнул Антон. — Интересно получается! Меня Света выгнала, спит с тобой, а ребенок от меня!
Впервые Максим посмотрел на все, что произошло, глазами Антона. И понял, почувствовал, что тому сейчас тоже нелегко. Тоже больно. Да-а-а, вроде бы совсем еще молодые, а узлов уже навязали — на всю жизнь хватит.
— Бывает и такое, Антон. Бывает…
— Максим, мы с тобой давно уже не друзья. И ты пришел ко мне с такой новостью. Вот скажи, что я теперь, по-твоему, должен делать? Что?
Максим прикусил язык. Что он может советовать? Как можно кого-то чему-то учить, если в своей жизни сам вконец запутался?
— Молчишь. Что мне теперь, признать отцовство? Ну признаю… Так ведь не только в этом дело. Дело в том, что между нами было. Было, а с твоим появлением разрушилось. Что мне, сейчас крикнуть: “Вперед, в атаку!” — и повести Светку в загс? Но ведь это ничего не решит, понимаешь?