Тамара схватилась за голову — вот жизнь, что ни день, то новости!
— Так, так, так, так, так… Так. А она тебя любит?
— Понятия не имею.
— А ты ее?
— Аналогично!
— Но хоть скажи, какие у вас отношения?
— Это — с удовольствием. Практически никаких! Было что-то, но все давно прошло. А теперь вдруг я должен решать ее проблемы!
И тут Тамара задала вопрос, который, в общем-то, нужно было задавать с самого начала:
— Кто она?
— Светка!
— Светочка? Хм-м. Тогда дело хуже, чем я думала.
Рубина радушно встретила девчонок.
— Здравствуйте, мои родные. Пришли посмотреть на свою работу?
Света и Кармелита огляделись. Да, что ни говори, а салон они бабушке классно оформили. И уютно, и таинственно. И… в общем, уходить отсюда не хочется.
Впрочем, хватит любоваться. Пора переходить к делу.
— Бабушка, нам твоя помощь нужна.
— Я знаю. Садитесь, — сказала Рубина. Кармелита и Света переглянулись.
— Бабушка, — решила все же уточнить Кармелита. — Ты точно все знаешь? Или ты всех гостей и клиентов такими словами встречаешь?
— Клиентов я встречаю примерно так, но все ж немного иначе…
— Бабушка, не уходи от вопроса. Ты правда знаешь, зачем мы пришли?
— Знаю, — твердо сказала Рубина.
— Но как? Откуда?
— Я же шувани. Не только гадалка, но и врачева-тельница. Раз на тебя посмотрела — и все вижу… Очень хорошо, что ты пришла, моя девочка. Ты хочешь родить ребенка. Но боишься остаться одной. Так?
Света кивнула.
— Послушай, что я тебе скажу. Я прожила долгую жизнь. Перед моими глазами прошло очень много человеческих судеб. Я знала стольких женщин, которые, потеряв ребенка, потом горько-горько об этом жалели…
Света вздохнула.
— Но я не знала ни одной женщины, которая бы, родив, пожалела потом об этом. Нет большего счастья, чем обнять свою кровиночку, свой комочек, своего ребенка.
Света улыбнулась.
— А ты можешь обрести это счастье, Света. Если бы ты сделала другой выбор, ничего кроме пустоты и сожаления не обрела бы. И потом, в будущем, сколько бы у тебя ни было детей, ты бы всегда вспоминала о том, первом, которого почему-то с тобою нет. Это… это очень больно.
— Мама, я не совсем понимаю, какая разница, кто это? То есть для меня понятно, это важно. Но тебе, тебе-то — не все равно, что ли?
— Большая разница, сынок, — ответила Тамара. — Огромная… Если бы это была какая-то случайная девушка, я бы, конечно, поругала тебя, что плохо предохраняешься, да и все. А там — сам разбирайся с нею. Чужая душа — потемки. Поди разберись, кто из вас больше виноват. Но ты — мой сын. А значит, я всегда буду на твоей стороне.
— Ну хорошо. А что меняется от того, что это Света?
— Все меняется! Потому что она дочь Форса! Понимаешь? Нет? Если ты неправильно поведешь себя с дочерью Форса, мы наживем себе серьезного врага в его лице.
— Мама, по-моему, ты преувеличиваешь. Во-первых, это только наши проблемы. А во-вторых, кто такой Форс, чтоб так его бояться?
— Форс, сынок, это юрист. А юрист — друг человека. Ты понимаешь, насколько нам Форс полезен, настолько и опасен. Он знает столько всего о нас, что… не дай бог, это все всплывет наружу. Я просто не представляю, как он может нам нагадить, если захочет отомстить.
Антон озадаченно присвистнул:
— А ведь ты права, мамулечка. Я как-то и не подумал об этом.
— Да, в последнее время Форс вообще очень изменился, стал другим. Чувствуется, что дела у него ну очень пошли в гору. Не знаю, с чем это связано, но чувствую, что это так. И мы не имеем права терять его дружбу.
— Отлично, — разнервничался вдруг Антон. — Мы что же, сами себя в яму загнали? И теперь обязаны плясать под дудочку Форса?
— Плясать — нет. Но быть с ним поаккуратнее — должны.
— То есть, по-твоему, я должен бежать в загс, заводить семью, ребенка, погружаться в пеленки, распашонки, горшки и кастрюли, да? И все это только для того, чтобы не огорчить Форса, великого и ужасного?
— Антон, я тебя не заставляю делать то, что тебе не по душе, хотя… хотя… Ну ты же мужчина, в конце концов. В любом случае, пожалуйста, будь со Светой предельно деликатен.
— Ага. Интересно, как можно быть деликатным, уговаривая девушку избавиться от ребенка.
— А ты постарайся. Найди нужные слова.
— Может, ты мне что-то посоветуешь?
— Думай.
— Легко сказать “думай”.
Антон направился к выходу, но в последнюю секунду Тамара окликнула его.
— Вот, Антон! Извини, что напоминаю, но ты… Еще совсем недавно ты обижался на меня, кричал, оскорблял за то, что… Что ты… Что отец… Ну, в общем, ты понимаешь. А теперь ты сам видишь, как трудно что-то решать, когда дело касается ребенка…