Дима всегда остро реагировал на любую несправедливость. А тут еще его подхлестывала обида на Дашу, которая его игнорировала, но странным образом пленила сердца его близких. Раз она так быстро привязалась к его родственникам, то могла бы и к нему быть добрее! А то отлучила от него сына, словно не понимает, как он страдает от разлуки с ним.
На Дашу он сердился, а за Жанну ему было обидно. Появилось странное и само по себе опасное желание, чтобы мама хоть немного стала общаться с его женой. Странное потому, что раньше это не занимало его вовсе, а опасное потому, что родители вольно или невольно могли проболтаться о Митьке.
После женитьбы он не сделал никаких шагов для сближения жены со своими близкими. Возможно, это обстоятельство обидело его родителей. Жанна не проявляла инициативы. А он не настаивал. И, наверное, зря. Теперь они сами выбрали себе невестку с готовым внуком. И когда у них с Жанной появятся свои дети, они уже не займут в сердцах бабушки и дедушки того места, которое могли бы.
Жанна так и не рассказала мужу о видениях Алисы. Во-первых, ее мама строго-настрого наказала не делать этого ни под каким предлогом, а советовала поскорее забеременеть. А во-вторых, с некоторых пор муж для нее отошел на второй план. Страдая от неприятных процедур и уколов и не заметив никакой радости мужа, когда она сообщила ему о лечении, Жанна погрузилась в занятие, которое все больше увлекало ее. Она пошла учиться, как когда-то советовал ей муж. Но не на банальные курсы кройки и шитья, потому что шить, как оказалось, она умела и прежде, а в дорогостоящую школу дизайнеров одежды. Это частное заведение ей порекомендовала знакомая. По счастливой случайности оно располагалось в их районе, и ходить на учебу ей было довольно близко.
Успехи Жанны на этом поприще удивили ее саму. У нее оказался просто дар к моделированию одежды, и преподаватели наперебой хвалили ее, выделяя из всей группы. Это было так приятно! Никто и никогда не восхищался ее способностями. В школе она была прилежной ученицей, но училась средне. В институте едва тянула на тройки. А здесь ей искренне говорили, что она очень способная, даже талантливая, а это редкость, так как современные известные дизайнеры — в основном мужчины.
Наконец лечение в клинике подошло к концу. У Жанны было ощущение, что все неприятное в ее жизни закончилось. У мужа была любимая работа, а у нее теперь — свое занятие. Вечером они вместе ужинали, общаясь на бытовые темы, и мирно засыпали в объятиях друг друга. Муж видел во сне сына, а жена — новые модели своих будущих коллекций.
Желание Димы повести ее на воскресный ужин к своим родителям было неожиданным для Жанны и немного удивило ее, но она согласилась. У нее не было общих тем для разговоров с его мамой, которая ей казалась слишком умной. Но ведь Дима никогда не отвергал приглашений ее родителей, и она решила не обижать мужа отказом.
Ее свекровь, Людмила Викторовна, тоже не пришла в восторг от этой идеи, но возражать не стала. Ужин так ужин. Действительно, почему бы сыну и невестке не прийти к ним в воскресенье? Жанну она недолюбливала и не понимала, что ее сын мог найти в ней. Красоту? Молодость? Женственность? Что ж, возможно. Жанна с детства была хорошенькой и всегда прекрасно одевалась. Но сама Людмила Викторовна никогда не стремилась к внешнему блеску, и скромная Даша ей нравилась больше. По ее мнению, она была не менее красива и так же молода и женственна. А еще в придачу умна, трудолюбива и, главное, она по-настоящему любила ее сына, а не просто приняла его любовь, как Жанна. В этом Людмила Викторовна не ошибалась.
Даша влюбилась в Диму, как говорят, с первого взгляда, как только увидела его на общем собрании фирмы. Потом она случайно налетела на него в коридоре. Глаза в глаза — и Даша уже не могла думать ни о ком другом. Дима еще не был даже знаком с ней, а она уже в своих мечтах отдала ему свое сердце. Он был именно тем, о ком она всегда мечтала: умным, красивым, воспитанным, целеустремленным. Не было такого положительного эпитета, который бы не подходил ему. К ней он всегда относился по-дружески, вежливо, но без панибратства. И когда однажды он повел себя не как друг, а по-мужски настойчиво, она не стала противиться. Он даже не догадывался, что она давно выбрала его, именно его, и не собиралась принадлежать никому другому. Но его поведение на следующее утро обнаружило, что он неверно расценил ее уступчивость. Будучи по натуре слишком гордой, она не стала использовать вскоре подвернувшуюся возможность сыграть на его благородстве. Ей нужна была его любовь, а не вынужденная женитьба.