— Значит, придется подождать… — расстроенно произнесла Даша и отвернулась.
— Ну вот, я так и знал! — Димка приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. — Даша, это ничего не меняет. Просто дата нашего бракосочетания переносится. Ну, скажем, на год. Жанна не столько обрадована, столько напугана, да еще она плохо себя чувствует. Ее рвет постоянно. Я сказал, чтобы она возвращалась. Как ей работать в таком состоянии?
— Да, — покорно согласилась Даша. — Я понимаю.
— Дашка! — Он зарылся губами в ее волосы. — Ты понимаешь, что это означает? Ей нужно дать выносить этого ребенка. Она столько ждала. Я не смогу ей сейчас рассказать про нас… А это значит… Значит, что мне придется какое-то время жить на два дома.
Димка вскочил и заметался по комнате.
— Господи! Это как раз то, чего я боялся! То, что я ненавижу! Жить с одной и бегать тайком к другой. Ты вправе послать меня куда подальше!
— Я не буду тебя посылать, — смиренно сказала Даша. — Я тебя люблю. Не волнуйся, я подожду…
Жанна чувствовала себя ужасно. Какая уж тут готовка! От любого запаха ее мутило, и она, зажав рот, мчалась в ванную, где ее выворачивало наизнанку. Дима утром готовил ей овсянку и шел на работу. С работы спешил домой. На четвертом месяце Жанна взмолилась:
— Я больше не могу! За что мне это? Я не доношу его. Я умру!
— Жанночка, деточка, потерпи, — уговаривала ее все чаще появлявшаяся в их доме теща.
Отношения с зятем испортились после того злополучного телефонного звонка, и, хотя Елена Владимировна и делала вид, что ничего не произошло, Дима постоянно ощущал ее неодобрение. И он не стал возражать, когда Елена Владимировна настояла, чтобы дочка переехала на время к ней.
— Ты с утра до вечера на работе. А я и приготовлю, и уберу, и в поликлинику Жанну свожу.
Жанна согласилась на переезд. Ей было так плохо, что все равно где лежать. Неудивительно, что она не хотела ребенка. Это же пытка с утра до вечера. Тошнит, голова кружится, рвет постоянно. Врачи советовали ей завтракать полулежа и до обеда не покидать постель. Приходящая медсестра колола ей витамины, мама готовила за плотно закрытыми дверями, муж привозил фрукты. Приезжал ежедневно. Садился рядом, задавал вопросы о самочувствии, оставлял деньги.
Елена Владимировна следила за ним придирчивым глазом. Понятное дело, что у него есть женщина. И, может быть, та, с ребенком. Ну ничего, недолго тебе осталось гулять, молодец. Вот родится ребеночек, так скрутит тебя по рукам и ногам, а то привык, понимаешь, к гарему. Вот бы родилась девочка! Это только считается, что мужчины хотят сыновей. А любят всегда больше дочек. Уж она-то знает. Тем более сын у него есть. А так будет дочка, красавица, в мамочку. Так сердце привяжет — что хочешь перебьет. Только надо будет науськать дочку, чтобы сразу его отвадила от той. Пусть только привяжется к ребеночку, тогда можно и ультиматумы выдвигать.
Дима не догадывался о тайных планах тещи. Когда Жанна переехала к ней, он облегченно вздохнул и снова стал регулярно наведываться к Даше. Возобновились их совместные ночи и завтраки, прогулки вечерами.
На шестом месяце беременности Жанну положили в больницу на сохранение, и Дима надумал свозить Дашу с сыном в Египет. Стоял холодный март. Митя никак не мог окончательно оправиться после недавней простуды. Они поспешили на недельку к солнцу и морю. Жене он соврал, что едет в командировку на Кипр. Другой страны, где можно загореть в это время года, он не придумал.
— Кипр, — завистливо вздохнула Елена Владимировна. — Там сейчас, наверное, тепло, все цветет.
Жанна безучастно молчала. Временами она погружалась в глубокую меланхолию. Ее вынужденное заточение до того ей опротивело, что она плакала день и ночь. Димке хорошо: он будет гулять по Кипру, пить вино и смотреть на море, а она вынуждена лежать в тоскливой больнице, потому что ему, видите ли, хотелось ребенка. Ну где справедливость?!
Беременность не особенно испортила ее внешность, но сказывалась на характере. Жанна постоянно предъявляла ему претензии и обижалась. Дима переносил это стоически. Во-первых, он мало бывал с женой, а уж полчаса в день всегда можно потерпеть, а во-вторых, он уже свыкся с постоянным чувством вины. Хотя женой Жанна теперь была ему только по паспорту. Настоящей его женой была Даша. Она постоянно была рядом, заботилась о нем, поддерживала и ободряла, хотя, казалось бы, это он должен ее утешать. Даша восприняла беременность Жанны как испытание. Как проверку их с Димой чувств на прочность. А своих — на преданность. И готова была выдержать все. Дима ни разу не попрекнул ее романом с Колей. Как же она могла после этого упрекать его?