— Ты на него плохо влияешь, — решила Даша поубавить его пыл. — Он меня не слушается.
— Митька! Ты что, — совершенно искренне напустился он на мальчика, — маму не слушаешься? Уважать мать — самое главное качество для мужчины. Ты меня разочаровываешь.
Митя мигом присмирел и даже давился ненавистной овсянкой в надежде заслужить его одобрение.
— Ты слишком много времени проводишь у нас, — снова попыталась Даша. — У тебя что, нет личной жизни?
— Вы — моя личная жизнь, — насмешливо отвечал Колька. — Ты и Митька. Ты что, еще этого не поняла?
Ей нужно было не искать предлог, а сразу отвадить его от дома. Но когда Даша наконец оценила всю серьезность положения, было уже поздно. Как-то вечером, перед сном, когда она зашла в детскую поцеловать сына на ночь, мальчик спросил:
— Мама, ты не хочешь пожениться на Коле?
Даша растерялась.
— А зачем?
— Ну… — Мальчик замялся и пожал плечиками. — Чтобы у нас была настоящая семья.
Даша поняла, что он повторяет слова Коли. Митя привязался к нему, а тот манипулирует ребенком. Этого больше нельзя допускать. Она уговаривала себя, что Колька просто любит ее сына и проводить с ним время ему нравится. А он подкапывается под нее, да еще и мальчика втравляет в свои козни.
Даша вздохнула и погладила Митю поверх одеяла:
— Понимаешь, маленький…
И она стала в который раз объяснять ему, что у него есть папа и, хотя он не живет с ними, он его любит. Что жизнь очень сложная и что Коля — его родной дядя.
— Но папа же приходит не каждый день, — заметил Митя. — А Коля будет жить с нами. Так у меня будет два папы, а это даже лучше.
— Не всегда больше значит лучше, — улыбнулась Даша.
— А Коля говорит, что тебе нужно пожениться. Что одной жить тяжело.
— А я не одна! — наклонилась она к сыну. — Я с тобой.
С Колькой разговора не получилось. Он просто не слышал ее!
— Ты дура, Дашка, — тихо выговаривал он ей, чтобы Митька не слышал. — Я тебе предлагаю нормальную семью, законный брак, любовь, наконец! Твое болезненное отношение к Димке — это уже мания. Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?
И, пользуясь моментом, схватил ее и поцеловал. А вырваться из железных Колькиных лап — напрасный труд. И кричать нельзя. Митька за стенкой мультики смотрит. Что ему скажешь, если он прибежит?
Она позвонила Диме:
— Приезжай к нам вечером. Мне нужно с тобой поговорить.
Димка пришел поздно. Митя уже спал. Даша хотела попросить его поговорить с Колей. Она устала спорить с ним и с собственным сыном. Заранее к его приходу приготовила целую речь. Ну и не забыла об ужине. Дима приедет прямо с работы, голодный.
Но планируемого разговора не получилось. Они давно не виделись. Даша уже забыла, как он выглядит, как смотрит, как пахнет. И когда он переступил порог, то, вместо того чтобы думать о предстоящем разговоре или предлагать поесть, она стояла и смотрела на него, а внутри все трепетало. Даша как подняла на него глаза, так и замерла. Она ничего не сказала, но из ее глаз словно пролилась вся скопившаяся в ней любовь. Димка почувствовал ее волнение и тоже встал как вкопанный. После разговора с братом он думал о том, что в словах Кольки есть резон. Хотя намерения предоставить Даше свободу выбора у него не было, но все же он почему-то перестал приезжать, прекрасно зная, что его брат наведывается сюда чуть ли не каждый день.
Но в эту минуту никакие аргументы не смогли заставить их сдержаться. Желание бросило их в объятия друг друга. Так уже случалось. И каждый раз это было словно веление высшей силы, перед которой они были бессильны. Даша таяла в его объятиях от любви и нежности. Нет, сейчас она не ревновала его к жене, потому что он так обнимал только ее.
Визит Димы убедил ее в правильности своего поведения. О Коле они поговорили. Разговор был вроде бы откровенным, но все же не до конца. Так уж сложились их отношения, что у каждого были свои тайны. Даша жаловалась ему на коварство Коли, но не признавалась в своих чувствах к нему. А ведь он ей нравился. Нравились его прямота, решительность, его насмешливость и упорное постоянство. Она рассказала о просьбе сына:
— Ты знаешь, он хочет, чтобы я вышла за Колю замуж. Представляешь, он мне так и заявил! Что два папы — это лучше, чем один. Поговорил бы ты с ним.
— И что я скажу?
— Это Колькины проделки! — возмущалась она.
— Его можно понять. Ты всегда ему нравилась. Он считает, что с ним ты была бы счастлива…
— Перестань, — она повернула его лицо и поцеловала в уголок губ. — Мне не нужно другое счастье.