— Это тебе.
И сразу прошел в комнату к Мите. То, что Даша сама позвонила и попросила прийти, уже само по себе было что-то! Колька всю дорогу страшно волновался, но виду не подал, и на ужин не напрашивался, тем более что пришел он поздно. Он поболтал с Митькой перед сном, вызвался почитать ему на ночь «Незнайку». Даша пожелала сыну спокойной ночи и ушла на кухню. Колька провел ее внимательным взглядом, чуть оторвавшись от чтения. Что-то в ее лице сегодня настораживало его.
Она сидела за столом в кухне и смотрела на две чашки с чаем. Утром ей звонил Дима. Спрашивал, почему она увольняется. Ей пришлось соврать, что нашла более перспективное место. Он не поверил. Конечно, столько, как сейчас, ей нигде платить не станут.
Вошел Колька. Губы его растягивались в улыбке.
— Заснул, — тихо сказал он, словно Митя мог услышать его из спальни. — Интересно, все дети такие классные, когда спят?
— Садись, чай стынет, — пододвинула она ему стул. — Ты с чем любишь? Вот конфеты, зефир, печенье.
— Я все люблю, — сказал Колька, присаживаясь так близко, что его плечо задело ее. — Всеядный. Так что с этим проблем не будет.
Он игриво подмигнул, и она поняла, что момент наступил.
— А с чем могут быть? — в тон ему спросила Даша.
— Ну-у-у, — протянул Колька, прихлебывая чай, — мало ли. У меня есть недостатки.
— Да ты что? — несмотря на серьезный настрой, улыбнулась Даша.
— Да, правду говорю. Чего врать-то? Вот выпить могу, — стал перечислять он, — правда, пьяным я не буйный. Наорать могу, если плохое настроение. Ревнивый…
Даша искоса бросила на него быстрый взгляд.
— Ревнивый, — подтвердил он. — Но к прошлому ревновать не стану. И еще — тиран я! — дурачась, закончил он.
Он широко улыбнулся, и Даша, не удержавшись, шутливо взъерошила ему волосы.
— Ты осторожнее, — предупредил он ее. — А то доиграешься.
Она продолжала улыбаться, и это побудило его к более смелым действиям. Он осторожно положил свою руку ей на плечо. Она не отстранилась, только посмотрела на него в упор, слегка вздрогнув. Его рука стала тяжелее, привлекая ее.
— Даша, — сказал он ей на ухо, — давай так: я сейчас тебя поцелую, но ты не станешь вырываться, как в прошлый раз.
И она не стала. Целовался он хорошо. Рука ее перекочевала ему на грудь. Его сердце гулко стучало под тонкой шерстью свитера. Она не отталкивала его и не ласкала, она привыкала. Юлька права — он ее волнует, значит, не безразличен.
После поцелуя он отстранился и посмотрел на нее в ожидании. Даша машинально поднесла чашку с остывшим чаем к губам, унимая неожиданное волнение.
— Ты мне что-то хотела сказать?
Даша со стуком поставила чашку на стол:
— Я согласна, — сказала она, глядя перед собой.
— Подумала?
— Подумала.
— Уверена?
— Да.
Колька встал и подошел к окну.
— Ничего не понимаю, — недоуменно протянул он и пожал плечами, — Димка звонил мне неделю назад. Сказал, что у вас снова все хорошо. И чтоб я не лез…
Даша вспыхнула:
— Это он так считает!
— А ты?
Она повернула голову и твердо сказала:
— А я опомнилась. Хватит с меня такой любви! Теперь решать тебе.
Колька озадаченно смотрел на ее бледное, отрешенное лицо и плотно сжатые губы. Теперь он понял это выражение — выражение отчаянья и упрямства, которое как-то не шло ее обычно спокойному и кроткому лицу.
— Ты передумал?
Колька медленно покачал головой:
— Нет. Просто я не хочу, чтобы ты решала это сгоряча или со зла.
— Я не со зла.
— Тогда почему?
Ее глаза казались огромными на бледном от волнения лице.
— Я поняла, что ты прав. Дима на мне не женится. А я хочу нормальную семью: мужа, детей. Чтобы муж меня любил и всегда был рядом.
Это были именно те слова, которых он ждал. Колька улыбнулся.
— Это меня устраивает. Я тебя люблю. И ты меня полюбишь. Вот увидишь…
Глава 12
Коля отговорил ее уходить с работы:
— Тебе незачем увольняться, лучше сделай так, чтобы твоего заместителя выгнали. От него все эти сплетни. Знаю я таких! Ты на своем месте, тебя ценят, зарплата хорошая. Если бы ты по-прежнему работала с Димкой, я бы сам первый сказал: уходи. А сплетни — это дело такое, недоказуемое. Никто не знает точно, правда или нет. Вот выйдешь замуж, сразу все языки прикусят. Сменишь фамилию. Тут уж точно все успокоятся. Скажут: Смирнов, да не тот.