Несмотря ни на что, Дима знал, что в этом мире есть одно непреходящее чувство — его любовь к жене. Это и радовало его, но иногда и расстраивало, поскольку он не умел относиться к Жанне с той легкостью и небрежностью, как другие мужья относятся к своим женам. Правда, однажды у него появилось подобное чувство, но, как только оно возникло, жена тут же удивила его своим внезапным превращением из домашней девочки в успешную бизнес-леди. И теперь к его любви примешивалось восхищение и уважение — чувства, которых не хватало в первые годы их брака.
Тогда он восхищался мужеством Даши, Жанна же будила в нем только чувственные восторги. Дашу он уважал больше жены. Она была умной и собранной, оказалась толковым юристом, не побоялась самостоятельно родить ребенка. Жанна тогда росла как цветок в оранжерее, привлекая его своей красотой, но была эдаким мотыльком, беззаботным и глупым.
Но потом все изменилось. Мать его сына уже не восхищала его. Она оказалась обыкновенной женщиной — слабой, противоречивой, недальновидной и слишком эмоциональной. То она готова была ждать его всю жизнь, то морочила голову его брату, а в результате вышла замуж за какого-то книжного червя, который теперь читал морали его сыну. Удивительное дело, но в Митьке Дима не замечал ничего от его матери. Сын был словно только его. Но, правда, немного он был похож и на Кольку.
Вскоре отделка дома была закончена, мебель установлена, и Дима со всей семьей переехал за город. В новом доме у каждого появилось свое пространство: у Димы — кабинет, у Жанны — мастерская, у девочек — по комнате. Даже для тещи была выделена хорошенькая спаленка на втором этаже. Дима называл ее гостевой, а внучки — бабушкиной комнатой. Вокруг дома зеленел газон, который пушистым ковром покрывал почти весь участок. Рабочие заканчивали облицовку открытого бассейна.
Дмитрий нанял обслуживающий персонал. Они с женой постоянно были заняты бизнесом. И им понадобилась уже не только няня. Поэтому вскоре в отдельно выстроенном доме стала проживать семья отставного прапорщика, который совмещал обязанности садовника и охранника, а его жена убирала хозяйский дом и готовила. Во время рабочей недели Дима с Жанной часто ночевали в городе, а девочки с бабушкой постоянно жили за городом. Полине и Веронике жизнь в доме пока казалась постоянным праздником. Дочки носились по лестницам, крутили педали велосипедов и бегали по дорожке в тренажерном зале, оборудованном возле сауны. По вечерам они любили сидеть на пушистом ковре у камина и слушать сказки. У их няни в доме тоже была своя комната, и теперь она могла не расставаться со своими воспитанницами неделями.
Перемена места жительства вдохнула новую жизнь в отношения супругов. Жанна переживала период настоящей влюбленности в собственного мужа. Когда вечерами Дима возвращался домой и его крупная фигура появлялась на подъездной дорожке их нового дома, у нее теплело на сердце. Все домашние: Полинка, Вероника, няня и даже любимец девочек кокер-спаниель — бросались ему навстречу. Что бы ни происходило между ними за десять лет брака, представить свою жизнь без Димки Жанна уже не могла.
— Как муж Даши ладит с Митей? — спросила она как-то перед сном.
Жанна сидела у туалетного столика в их супружеской спальне и снимала с лица дневной макияж под мягким светом бра. Муж раздевался рядом, аккуратно складывая одежду.
— Да ничего… вроде, — ответил он.
Диме не хотелось говорить с ней о Воронове, но Жанна словно не замечала нежелания мужа продолжать эту тему.
— Так это его дочка?
Димка не ожидал такого вопроса, он растерялся и на секунду смешался. Этот вопрос тоже не давал ему покоя. Но Жанна пристально смотрела на мужа, и ему пришлось все же сказать:
— Ну а чья же?..
Жена, не сводя с него взгляда, воинственно подняла сжатый кулачок.
— Видел? — заявила она. — Если только…
Димка захватил ее руку и притянул к себе:
— Ох ты и ревнивица!
Он обнял жену, но Жанна неожиданно толкнула его на постель и забралась на него.
— Смотри мне, Смирнов! — шутливо пригрозила она, прижимая его руки к постели. — Я на твои похождения больше глаза закрывать не стану! Узнаю что — убью!
И она застучала кулачками по могучей груди мужа. Димка хохотал, уворачивался и шутя отбивался:
— Ну ты даешь! И когда ты уже успокоишься!
— С тобой успокоишься. — Жена опустилась ему на грудь и посмотрела на Диму влюбленными глазами: — Я тебя люблю и не хочу ни с кем делить!