– Шовинист, – вставила Аня.
– Может быть. Но подумайте вот о чем. Если бы женщины не мешали нам, мужчинам, принимать правильные решения. Насколько бы тогда у человечества было больше выдающихся ученых, конструкторов, архитекторов, композиторов, да просто высококлассных профессионалов. Да за людей, все давно бы роботы делали. Мы бы уже покорили космос, жили бы на других планетах. – Дима демонстративно задрал голову и уставился в потолок. Я не удержался и тоже взглянул вверх. Других планет я, понятное дело, не увидел, как и блестящего будущего человечества. Зато увидел деревянные брусья, стилизованные под древние балки.
– Эй, покорители космоса, жители других планет, – услышал я насмешливый голос Ани, – вернитесь, я все ещё тут.
Мы с Димкой поспешно опустили головы.
– Значит ты считаешь, что если бы женщины не мешали мужчинам, те бы достигли небывалых высот, – дождавшись нашего возвращения с небес на землю проговорила Аня. – Так?
– Абсолютно верно! – подтвердил Дима.
– То есть жесткий патриархат, лучше равноправия? – уточнила Аня.
– Да.
– А вот скажи мне, дорогой мой Дмитрий, почему тогда страны Африки и ближнего востока, где как раз таки, в большинстве случаев, царит твой любимый патриархат, до сих пор не покорили космос? У них нет не то, что роботов, которые бы все за них делали, но и просто еды для пожрать! Как это объясняется твоей теорией?
– Так это… – замялся Димка, очевидно не ожидавший столь серьёзного контраргумента.
– Что “это”? – ехидно спросила Анька. – Нечем крыть, да?! И ещё, раз уж ты предлагаешь нам представить, сколько талантливых мужчин лишилось человечество по вине женщин, то давай ещё представим, скольких мужчин оно сохранило, благодаря тем же женщинам. Сохранило лишь потому, что женщины не пустили своих мужей, потенциальных воителей и потрясателей вселенной, поиграть в войнушку!
– Фигня, – придя в себя, отмахнулся Дима. – Судя по истории, это вам не сильно удавалось и удается. А что касается твоего примера про страны Африки и востока, так у них там жарко. В этом все дело.
– И что? – не поняла Аня, я признаться тоже.
– Ну как же. Научно доказано, что жара не располагает к физическому или умственному труду. Отсюда их отсталость.
– Бред какой-то! – фыркнула Аня. – А ты, Андрей, что думаешь?
Они оба выжидательно на меня уставились.
– Согласен, – выпалил я, и пригубил пиво, прикрыв кружкой непроизвольную улыбку.
– С кем? – в голос спросили мои коллеги.
– А с обоими, – ставя кружку, заявил я. – Вы оба в чем-то правы.
– Дипломат, – улыбнулся Димка.
– Подхалим, – обозвала меня Аня.
– Давайте за дипломатию и подхалимство! – предложил я. Мы вновь сдвинули кружки. Выпили.
–Так, друзья, я отлучусь на пару минут. Надо место освободить, – ставя кружку и поднимаясь из-за, стола проговорил Дима.
– Я с тобой, – сказал я.
– Я тоже схожу, – поддержала нас Аня.
Минут через пять мы вновь собрались за столом и вечер, который уже начал мне казаться не просто хорошим, а прекрасным, продолжился.
– Значит ты, Димон, жениться вообще не будешь? – спросил я, подтягивая к себе только что принесенную кружку пива.
– Почему же?! – отозвался он. – Я обязательно женюсь, но чуть позже. Лет через десять – пятнадцать. Найду себе какую-нибудь девку из деревни, не шибко умную, не шибко наглую, чтоб мне в рот заглядывала и перечить не смела, ребенка ей заделаю и буду жить-поживать.
– Интересный план, – насмешливо проговорила Аня.
– План идеальный и неизменный, – отрубил Дима. – И я откажусь от него только в одном случае.
– Это в каком? – немедленно заинтересовалась Аня.
Дима же как-то лукаво улыбнулся и выпалил:
– Если ты, согласишься быть моей.
– Ага, сейчас. Разбежался.
– Ну вот. Очередной отказ, – Дима трагически закатил глаза. – Ты разбила мне сердце, придется сегодня напиться.
Мы все дружно рассмеялись.
– А почему сейчас не хочешь жениться? – отсмеявшись, спросил я.
– Эй, дружище, ты чего? – искренне удивился Дима моему вопросу. – Я ещё слишком молод. Я ещё много где не был, много чего не видел и не пробовал. Зачем мне этот ошейник?
– Понятно. Знаете, а это очень показательно.
– Что именно? – уточнила Аня.
– Все это. Сейчас задвину вам свою теорию, – заявил я.
– Валяй, после той ахинеи, что тут нес Димочка про женщин, мне уже ничего не страшно.