Выбрать главу

– Что вы от меня хотите? – спросил я, беря стопку фоток в руки и начиная их просматривать. ФСБшники переглянулись.

На фотографии Настя прогуливалась в парке рядом с какой-то пожилой теткой далеко за сорок.

– Андрей, ты определенно её следующая цель, – тем временем заговорил Семен Николаевич. – Нашим руководством было принято решение – взять её. Дальнейшее затягивание не имеет смысла. Мы не получаем никакой новой информации, только количество обработанных ею людей увеличивается.

На новой фотографии на пляже неизвестного моря, стоя по колено в набегающих волнах, Настю держал на руках какой-то здоровенный мужик, лет сорока. Она обвивала его толстую, бычью шею своими тонкими руками, прижималась к его щеке своей щекой. Оба при этом смотрели в кадр и счастливо улыбались.

– Так вот, мы планируем взять её на тебе, – продолжал Семен Николаевич. – И хотим попросить тебя, чтоб ты нам посодействовал.

– Как? – безучастно спросил я, рассматривая очередную фотографию. На ней Настя ела в каком-то общепите типа Макдональдса вместе с молодым парнем, намного младше меня.

– Согласился надеть на себя жучок, – пояснил, Павел. – Ты оденешь жучок, она пригласит тебя куда-нибудь, чтобы сделать то, что ей надо. Ты придешь. А потом явимся мы и возьмем и её, и всех кто там будет. И тебя спасем, естественно.

– Вы уверены, что она мне позвонит?

– Безусловно! Так что? Ты согласен?

Я молчал. На очередной фотке Настя голая стояла на четвереньках на кровати, а сзади неё высилась мускулистая фигура какого-то парня. Лицо Насти искажала гримаса сладких мук. Рот был приоткрыт, наверное, из него вырывался стон. Взгляд затуманен.

Фотографировали, по всей видимости, через окно. Сомневаться в том, чем они занимались, не приходилось.

Я закрыл глаза, отложил фотографии, потер лицо руками. Потом встал из-за стола, подошел к раковине, включил холодную воду и начал плескать её себе в лицо.

Больно, как больно. В груди кололо, на душе было пакостно, по-особому мерзко. Чувство безысходности, собственного бессилия и ещё, конечно, обиды. В горле клокотали рыдания, из глаз готовы были хлынуть слезы. Неимоверным усилием воли я сдержался. Сделал пару глубоких вдохов-выдохов. Ещё раз умылся. Меня чуть отпустило.

– Я хочу, чтоб вы ушли, – сказал я, чужим, мертвым голосом, так и стоя над раковиной и не поворачиваясь к ФСБшникам лицом.

– Андрей, я понимаю как тебе тяжело, – проговорил Семен Николаевич. – Но пойми, помогая нам, ты поможешь и себе, и другим людям, и даже своей стране, как бы пафасно это не звучало.

– Она тебя использует, хочет что-то сделать с тобой, – вклинился Павел. – А ты страдаешь из-за неё. Это не справедливо. Помоги нам, и отомстишь ей! Она это заслужила!

– Я не буду вешать на себя жучок, и не буду помогать вам как-то ещё! И если она мне позвонит и пригласит куда-нибудь, я не пойду! – медленно, но твердо проговорил я.

– Но…, – начал было Павел, но потом вдруг осекся.

– Хорошо Андрей, мы уходим, – сказал Семен Николаевич, и по шуму за спиной я понял, что они поднялись из-за стола. – Я оставлю тебе свою визитку. Если передумаешь, звони.

Я не ответил и не обернулся. Не дождавшись моей реакции, ФСБшники покинули кухню, а чуть погодя, и квартиру. Об этом мне сообщила хлопнувшая входная дверь. Лишь после этого я, оторвался от раковины и побрел в свою комнату. Проходя мимо кухонного стола и бросив на него взгляд, я увидел, что незваные гости оставили мне не только визитку, но ещё и все фотографии…

Запись 4.2. Запой

В своей комнате я без сил повалился на диван. Лежал и смотрел в потолок. В голове было пусто, на душе тоже. И вот странное дело, я ничего не чувствовал, видимо все выгорело там на кухне. Полное эмоциональное опустошение.

Как жаль, что это ненадолго. Как жаль, что это не навсегда. Чувства скоро вернутся. А с ними придет и боль.

До сегодняшнего утра я страдал, потому как думал, что моя девушка меня разлюбила. Мне было больно от этого. Но все же я помнил почти целый месяц счастья и был благодарен ей и судьбе за это чудесное время. Да и крохотная, малюсенькая надежда, на то, что все ещё как-нибудь образуется у меня оставалась. А теперь я узнал, что не было никакой любви. Что она просто меня использовала, или заманивала, как и многих других. Зачем или куда уже не так важно, несущественно. Главное то, что все было не правдой, всё было враньем, фальшивкой! Всё то время, что мы провели вместе, все её слова, поступки, все!

И от осознания всего этого воспоминания, которыми я так дорожил и которые давали мне тепло и успокоение, стали мне противны.