- Почему лично? С этим справиться любой сотрудник моего отдела, - я была растеряна, это текущая работа, которую начальник не выполняет.
- Потому что это важно, все контракты нужно прекратить так, чтобы к нам не было никаких претензий, нужно внимательно изучить все документы и найти возможность сделать все быстро и без проблем. Понятно? – Его голос способен заморозить океан. Давно со мной так никто не разговаривал.
- Хорошо, я всё поняла.
- Каждое решение согласовывать со мной лично.
- Хорошо. Я могу идти?
- Да, список возьмите.
Первое, что я сделала, придя в кабинет изучила список, очень внушительный список. Работы мне хватит на месяц безвылазного сидения в кабинете.
- Ну что ж, пора начинать, - компьютер, документы, кофе, стали моими верными спутниками на этот месяц.
И не только они.
***
Вот уже, который день я захожу в свою квартиру и замираю у двери от мысли «я хочу быть не здесь». Меня встречает муж, дети, ужин. А мне хочется выть. А ведь ещё не давно всё было хорошо, спокойно, без проблем, но несмотря на жуткую пустоту внутри я понимаю, что как раньше я уже не хочу, да и не смогу.
Еще месяц назад я и подумать не могла о том, что буду засыпать и просыпаться с мыслями о нем. Моя мечта, моё наказание – Волков Аркадий Владимирович. Я горько усмехнулась и попыталась понять, когда же меня так переклинило. Когда он каждые два часа звонил и спрашивал, как движется моя работа? От этой мысли меня пробрал хохот, нет, тогда он меня дико бесил, никак не мог понять, что не так просто разорвать контракты без проблем, тем более что в его списке были не только небольшие фирмы, но и крупные холдинги.
Может через неделю, когда понял, что быстро не будет и стал заходить ко мне, не часто, раз в день. Или может в тот день, когда принёс кофе и остался со мной разбираться с бумагами? А может в тот момент когда я передавала ему папку и наши глаза встретились, казалось бы на целую вечность. Тогда я так и не отвела взгляд, а он ничего, смог. А может всё началось с невинных жестов, прикосновений. Поднял сумочку, помог собрать бумаги, придержал дверь, помог войти в лифт, от того прикосновения меня до сих пор бросает в дрожь. Всё так невинно и так порочно. А может, это просто я так порочна? Мои губы тронула улыбка, но стоило мне повернуть голову и посмотреть в зеркало, в глаза, в которых застыла тоска.
Всё хватит. У меня прекрасна семья, муж, дети. Хватит. Завтра последний день, я закончу работу и подумаю об отпуске.
Сонную тишину в квартире семьи Громовых в эту ночь нарушало лишь прерывистое дыхание женщины, которая с силой сжимала простынь в своих руках.
***
- Ну что ж я поздравляю нас, Татьяна Александровна, мы закончили и теперь смело можем отдохнуть.
- Да, отдых лишним нам не будет, - я смотрела на него, не отрывая взгляд.
- Тогда предлагаю нам поужинать. – На долю секунды мне показалось, что его глаза загорелись предвкушением. Но ведь этого не может быть.
- К сожалению, я не могу, - я с трудом держала себя в руках. – Меня будут ждать дома.
В его глазах я увидела разочарование, не могло же мне показаться. Но это глупо, у меня семья, он мой босс, о каком разочаровании может идти речь.
- Тогда давайте отметит окончание нашей работы обедом.
- С удовольствием, - причин для отказа я не нашла, да и не сильно хотела, нет, не так, я совсем не хочу искать причину отказать.
- Тогда через час у входа.
- Хорошо,- мне кажется, мой голос уже дрожит от напряжения. – До встречи.
Он улыбнулся и скрылся за дверью, я же просто рухнула в кресло. Как пережить этот обед.
Час ожидания я провела как на иголках, на дрожащих ногах дошла до лифта. У меня было такое ощущение, что я лечу. Вот только к звёздам ли.
- Вы пунктуальны, Татьяна. – Он нежно выделил моё имя. – Не против если мы перейдём на ты? После того, сколько времени мы провели вместе, это звучит как-то глупо.
- Не против.
И в этот момент я поняла, что-то не то. Мне 36 лет, я красивая женщина и не раз слышала комплименты в свой адрес, но то, как он произнес моё имя, заставило меня гореть. Только вот от этой мысли я не почувствовала радости, скорее горечь. Одно слово и я готова идти на край света, мне захотелось умыться, а мир поблек в своей красоте.