– ТРИАН!!!
Я бросился к падающему брату, подхватил и уложил на землю. Попытался снять свой браслет, чтобы нацепить на Триана, но не смог – запорный механизм как будто заело. Триан схватил меня за руку, и я успел в последний раз взглянуть в его затухающие глаза. В них не было осуждения, только уходящая боль. И я успел услышать тихий свистящий шёпот:
– Беле… отомссссс…
И глаза брата застыли навсегда.
* * *
Перед глазами отца я предстал в этот же день. Я был скован по рукам, обезоружен и полураздет: штаны мне оставили, но всё остальное забрали – мало ли где убийца может держать нож. Меня ввели в зал заседаний Ассамблеи, где, помимо отца, так же собрались главы знатных домов. Отец… Нет, теперь уже король Эндрин, не смотрел на меня. Его взор был прикован к шлему брата – запятнанный кровью, он лежал у него на коленях.
– Слушается дело по братоубийству. Произошло неслыханное событие: на глазах у воинов, Дюран, предатель дома Эдукан, напал на своего брата, принца-наследника Триана и убил его. Есть ли у убийцы слова, что он может сказать в своё оправдание?
Говорить было тяжело. Меня душила горечь и обида. На себя, на амулет, на Дайлена, который собрал этот амулет, на Айво и Белена, которые это задумали и выполнили, на отца, который не поднимал на меня взор и не хотел слушать:
– Это сделал не я. Айво вонзил кинжал в горло моего брата. У меня не было причин убивать Триана.
– Ложь. Айво и его люди утверждают, что ты набросился на Триана, когда он потребовал отдать ему щит Совершенного Эдукана. Воины, что прибежали на его зов о помощи, утверждают, что ты держался за рукоять кинжала. Более того, ты напал и на Франдилина, пытаясь убить и обвиняя его в смерти Триана. И даже твоего оруженосца им пришлось оглушить, чтобы он не бросился на помощь тебе. Тот кинжал, что ты вонзил в горло принца, так же принадлежал тебе – по сведениям очевидцев, его подарил торговец, что был допущен в Квартал Знати. Так же, принц Белен утверждает, что у него есть сведения о том, что ты давно замышлял убийство наследного принца, ради получения престола. У нас нет никаких сведений в твою пользу и нет оснований доверять тебе. Совет Знати приговорил бы тебя к казни, но слово останется за королём Эдуканом – ты его отпрыск и член его дома.
– Совет Знати не решал казнить Дюрана!
– Лорд Харроумонт, большинство членов Совета высказалось однозначно: вина Дюрана доказана и непомерна.
– Большинство членов совета как раз сомневается в его вине и посему воздержались от голосования.
– Пусть так, но проголосовавших за его вину всё ещё больше, чем…
– Довольно!
Голос отца был тих, но твёрд. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Последний раз он был настолько серым и убитым горем, когда умерла мать. Я был ещё совсем юнцом, но помню этот день и это выражение скорби и отчаяния на его лице. Я надеялся не увидеть его вновь, но… Он будто постарел лет на десять. И в его глазах я видел муку и сожаление.
– Вина мо… Дюрана велика и ей нет никаких опровержений. Мы не можем не поверить достойным из касты воинов. Посему я приговариваю его к Изгнанию. Он может взять то, что принадлежит ему. Ему будет выдано провизия и вода на трое суток. И пусть Камень решит, жить ему или умереть. Камень видит всё: так пусть же послужит судьёй в этом деле.
– Но, Ваше Величество, приговорённые к Изгнанию…
– Я сказал достаточно. Завтра его выведут за Врата Орзаммара и он покинет наш город дабы очистить своё имя. Уведите.
Король Эндрин опустил голову, вновь смотря на шлем старшего сына. Я хотел сказать ещё что-то, попытаться оправдаться, но мне не дали – могучие гномы-стражи подхватили меня под руки и потащили в темницу. Остаток дня я провёл в камере. Было пусто – темница не самое популярное место для содержания гномов. Преступники здесь сидят обычно лишь до суда – день, не больше двух, а затем их судят и отправляют в Легион Мёртвых, изгоняют на поверхность или Глубинные тропы или ставят клеймо неприкасаемых, отправляя в нижний город. Казни редки – нецелесообразно. Было… Плохо мне было. Я потерял брата, его убили на моих глазах. Судя по последним словам Триана – это заслуга Белена. И даже понятно почему – трон манит всех дураков, что жаждут править, не понимая, какая это отвественность. И ради власти они пойдут на всё. Я вспомнил его слова, как он пытался убедить меня, что Триан хочет моей смерти… Он хотел, чтобы мы прирезали друг друга, но, когда я не пошёл у него на поводу, просто решил подставить одного из нас. Меня. Ублюдок! От ненависти и самокопаний меня отвлёк тихий шёпот: