– То, что я пошла против воли Хранительницы и забрала осколки элувиана, настроило моих сородичей против меня. Они считают, что я могу навлечь на них беду, используя эти проклятые стёкла.
– Да не обижайся ты на них, – это Лина принялась утешать подругу. – Они боятся, что с ними случится то же, что и с Тамленом или мной. Их нельзя за это винить.
– Я и не виню их. Просто очень грустно, что они не доверяют мне. Будто я хочу, чтобы им было плохо! Кстати, Дайлен, а что бы ты сделал, если бы мы обе сейчас сели к тебе на колени?
Я вздохнул. Лина была менее сдержанной, и просто дала Мерриль подзатыльник, после чего эльфийки сцепились в шуточной борьбе. Вообще, эта непосредственность и, порой, безбашенность Мерриль не то чтобы раздражали, но ставили в тупик. Я давно отвык от такого общения: в Башне после лет двенадцати у нас появлялись свои интересы, цели и устремления и мы начинали расходиться на группы по интересам. Моим стали сила магии и знания по ней. И если быть сильными магами хотели многие, то быть магами знающими – единицы. Потому рядом со мной остался в итоге лишь Йован – он искал знания и силы, но был недостаточно усидчив, чтобы их найти. Но ни он, Ни Андерс, с которым я почти не общался, хоть зачастую и видел рядом в компании Йована, не были настолько же взбалмошными, как эти две особы. Я вновь вздохнул и начал разнимать эльфиек.
Перед тем, как покинуть клан, у Лины прошло что-то вроде церемонии прощания. В кланах было несколько условно влиятельных лиц: мастер охотников, мастер ремесленников, Хранительница и Старейшина клана. В клане Сабре Хранительница так же выполняла роль Старейшины. К каждому из них Лина подходила, получала наставление и какой-то дар: Маретари подарила ей кольцо, Айлен, мастер-ремесленник, преподнёс в дар ремень, а мастер охотников преподнёс ей лук и колчан со стрелами. С Мерриль Лина на прощание просто обнялась, и, когда она подошла к нам, в глазах у неё стояли слёзы.
Всю поклажу мы сгрузили на коня Дункана – моего четвероногого забрал Рич, а у Лины в принципе не было для передвижения ни коня, ни галлы. Но и уйти успели от места прощания с долийцами недалеко – скоро смерклось, а идти в темноте стало почти невозможно. Дункан нашёл небольшой овражек и развёл в нём костёр. Нас с Линой он отправил спать, а сам уселся сторожить. Я, конечно же, сразу спать не стал. Всю дорогу я пытался ослабить напор Скверны и вновь почистить каналы. Получалось не слишком хорошо: свежая порция дряни, казалось, вообще не реагировала на мои потуги. Черная субстанция стремилась прорвать преграду, затопить собой все каналы, подчинить тело и разум. Рядом стонала Лина – ей снились кошмары, а я не мог помочь. Её разум уходил куда-то далеко, точнее, его утягивали, и я не мог проследить куда. Скверна в ней, кстати, действовала почти так же, как молодые маги, когда прокладывали свои схемы каналов – создавала непонятный каркас из чёрных прожилок, стремясь сделать его как можно более похожим на схему нервов. Правда, в отличие от моей схемы, каналы Скверны пролегали лишь по самым крупным нервным волокнам. К тому же, появился канал, который уходил куда-то за пределы тела. Не в Тень и не в реальность, куда-то ещё. Стараниями Маретари этот процесс был сильно замедлен, но не остановлен, и без её присмотра… Я пытался перемкнуть этот канал – это даже получалось, но Лина после этого быстро бледнела и теряла сознание. В себя она не приходила, пока я не убирал свои шаловливые ручки от её структуры. Только после этого её можно было привести в чувство: Лина не помнила ничего, что с ней было во время потери сознания. Я проверил так же и структуру Дункана – у него такой канал тоже обнаружился. Но его близость к Зову или Призыву в принципе перекручивала всю структуру Стража, так что лезть туда я уже не рисковал.