– Отпрыск рода Амелл, – не «сэр» и не «милорд», но уже и не «проклятая чернь», – я прошу прощения за поспешность суждений мою и моего сына. Я не ожидал, что дитя столь “знатной” семьи окажется в нашем кругу. – Слово «знатной» он выделил интонаций, но к словам «старика» и не прокопаться, если другие лорды не позволят. – Я и мой сын были не правы в своём отношении и просим простить нас. Он ещё молод и не обучен правильно вести себя в приличном обществе, а я слишком замотался с делами эрлинга в последнее время, чтобы знать о знати прочих государств столь подробно. Обещаю, что исправлю эти упущения в ближайшее время. А сейчас… – И Хоу начал раскланиваться. – Лорды. Леди.
И вновь, как тогда в Орзаммаре, я почувствовал жгучее желание прибить эту крысу прямо здесь и сейчас. И вновь, как и в Орзаммаре, на моё плечо легла рука в тяжёлой перчатке и мне на ухо начали шипеть:
– Уймись и заткнись. Ты и так уже достаточно набедокурил.
А вот здесь я удивился. Где это я тут чего наделал? Видимо, мой удивлённый взгляд храмовника немного с толку сбил, потому что он задумался, а потом сказал:
– Ну да, чего это я…
А вот это было странно.
* * *
Как-то так случилось, что отбытие Хоу и стало завершением ужина. Гости так же начали разбредаться по своим комнатам. Или их относили туда слуги. И повсюду слышались разговоры о конце вчера. Конечно же, о выходке Кусланд и о неожиданном госте на приёме – Амелле, то есть, мне. Кажется, мы ещё не день и не два будем занимать умы местной знати. Нам тоже пора было отправляться. Подошедший Брайс выглядел слегка… виновато? По крайней мере, его чуть сжатая рука, которая оказалась на моём плече раньше, чем я успел открыть рот, и отведённые глаза говорили о том, что он сочувствует, кажется. Похоже, он проникся моими «чувствами» и осознал, как мне «тяжело». Пусть он и вспыльчив, но человек всё же хороший.
Покои, выделенные тэйрну Кусланд, располагались в левом крыле замка. Вообще, замок сильно отличался от своего игрового прототипа. У него было пять этажей и сторожевая башня, что возвышалась ещё минимум на добрый десяток метров над крышей главного здания. С неё, скорее всего, даже Башню Кинлок можно было разглядеть. Естественно, центральная часть замка была отдана под зал приёмов и представляла собой два этажа, объединённые в один. Второй этаким балконом нависал над первым, так было сделано, судя по всему, чтобы первом этаже могла развернуться простая знать, на втором – весь «цвет» Ферелдена. Ну и, конечно же, все танцы и представления происходили на «первом» этаже. Кроме того, я никак не мог понять, а где тут будет подземный ход? Остров с замком стоял на скале, которую от берега отделяла полоса воды, и соединялся с берегом мостом. Телепортами сюда, что ли, попадать?
Гостевые покои были сделаны по следующему типу: в один большой общий зал с камином вела входная дверь, а уже из него можно было расселить гостящее семейство по разным комнатам. В выделенных Кусландам покоях дверей я насчитал всего шесть, но, как я понял, заняты были четыре комнаты: комната личной охраны, комната слуг Кусланд, комната Брайса и комната Элиссы. Ещё две пустовали, но там сегодня расположатся храмовники и я. Причём храмовники, помявшись, предложили мне всё же спать отдельно. Видимо считали, что мне нужно выплакаться. Или хотели посплетничать без меня. Но меня такое положение дел устраивало. Сегодня я хотел поспать.
Мечты-мечты. Оказалось, что мне необходимо было топать в комнату в Элиссе и бдеть над ней полночи. Вдруг статуэтка чего начнёт выкидывать. Моё предложение статуэтку запереть, забрать ко мне или храмовникам, было отвергнуто резким отказом. Мол, мало ли что там с ней может случиться вдали от Элиссы. И никакие доводы убедить Брайса или храмовников что-то не смогли. Пришлось идти под холодный душ, чтобы взбодриться. И да, в гостевых покоях водопровод уже был. Не дремучее средневековье – и то хлеб.
В комнате Элиссы, помимо неё самой,находилась её служанка, а также чёрный щенок-мабари, который при моём появлении начал на меня грозно рычать. Точнее так грозно, как умел. Выглядело это крайне забавно, особенно учитывая возраст щенка – едва ли он был старше полугода. На статуэтку он, кстати, вообще не обращал никакого внимания. Либо не чуял в ней Гошу, либо предпочитал делать вид, что не чует ничего особенного. Элисса, бывшая уже в ночнушке и расчесывавшая волосы, на рычание щенка обернулась и улыбнулась.