– Отец, в сегодняшних Испытаниях в мою честь участвую я!
Эндрин не выглядел поражённым или впечатлённым. Только поднял на сына глаза, перевёл их на браслет, хмыкнул, буркнул что-то вроде «ага» и вернулся к изучению чертежей. Судя по всему, Дюрана так же заинтересовало, что это изучает его предок, так что он тоже присоединился к рассмотрению уже отложенных Эндрином чертежей. Спустя несколько очередных молчаливых минут, Эндрин отложил в сторону последний лист и начал задумчиво рассматривать уже меня. Дюран, подхватив последний лист, так же внимательно его изучил, но рассматривать никого сверх того не стал, просто в лоб спросил:
– Это что?
– Это, сын мой, доспехи, что придумал для себя наш юный друг из Круга. И там настолько всё подробно, что я просто поражаюсь: высчитан вес до грамма каждого необходимого кристалла, есть расчеты по замене любого материала на другой, более доступный. И даже рассчитана полная замена основного полотна на кожу дракона. А это, даже в наш век, та ещё редкостная редкость! Откуда?
– Ваше Величество, артефакторика моя страсть! Разрушать с помощью магии может любой дурак, что наделён даром Создателя, лечить – уже не каждый, но всё ещё многие, а вот создавать что-то новое не хочет или не может большинство из нас, магов. И многие забывают, что магия способна не только творить огни и молнии, но и создавать простую посуду, в которой еда могла бы быть всегда тёплой или холодной – тоже!..
– Я понял тебя, маг Дайлен, – вскинул Эндрин длань, останавливая мой словесный поток. – Это единственный вариант чертежей?
– Нет, но единственный настолько подробный. Их я делал для себя.
– Если я доверю перерисовать их кому-то из Хранителей, а затем верну тебе оригинал?..
– Будет просто чудесно, Ваше Величество.
– Подожди, отец, ты что, одариваешься за его подарок? – Дюран, ну вот зачем…
– Нет, сын, я хочу, чтобы ты изучил этот образчик искусства и понял, что помимо боёв на Арене есть и другие занятия. Более… созидательные. Тут, в этих свитках, есть много разных полезных вещей, и наш юный друг просто не осознаёт, сколько новых для себя вещей мы могли бы из них извлечь. И уж тем более я не собираюсь, кому бы то ни было, приказывать по ним собирать доспех, вот ещё! Я всего лишь дам их на изучение Бранке и погляжу, что она из этого сотворит.
– А получившиеся вещи?
– Скажи, тебе подобный доспех нужен?
Дюран задумчиво подёргал бороду:
– У меня и свой есть, и он весьма хорош. Правда, под браслет надо будет переделывать, но это не важно…
– Верно. И у меня есть свой доспех, к которому я привык, и который стоит в моих покоях. И у каждого знатного гнома так. А ещё ты не внимателен, но тут есть незакрытые и не закольцованные каналы распределения маны, так что я уверен, что никому кроме Дайлена этот доспех не подойдёт. Так что плохого в познании нового, через создание шедевра? Ну и доспехи, что предназначены для боя, не должны пылиться на полке, они должны быть на воине, что идёт в бой. И что-то мне подсказывает, что они спасут нашего буйного мага не раз и не два. Ну так что, Дюран, дадим нашей Совершенной поработать?
– Хорошо, отец, как скажешь, – по лицу молодого гнома видно, что он всё ещё в раздумьях. Но, честно говоря, мне понравился ход Эндрина: перенаправить течение мысли взвившегося юнца из состояния неприятия поступка в состояние «а вроде как и правильно поступаем» – это надо уметь. Эндрин настоящий политик, в отличие от Дюрана. Надеюсь, он ещё успеет его подучить.
И да, я так и не придумал, как спасти Эндрина от смерти. Да и не хотел. Нас, пока что, связывает лишь интерес Эндрина к моей персоне, да полуделовые отношения. Стоит им пропасть – и мы чужие друг-другу разумные личности. Я, в конце-концов, почти не знаю этого гнома. По его отношению ко мне, он мне, конечно же, нравится, но этого мало для серьёзного вмешательства в «линии судьбы». Я просто не мог спрогнозировать ничего в его поведении относительно Мора или судьбы его детей в случае, если я открою ему глаза на будущее. Я дал его сыну инструмент для выживания, уже одно это может создать лавину изменений событий, о которых я ничего не буду знать.
Тем временем, Эндрин махнул рукой, показывая, что моё время для аудиенции окончено. Я поклонился и отошёл от трона, краем глаза наблюдая, как Дюран собирал свитки в тубус, а затем выслушал какие-то отцовские наставления, кивнул и повесил тубус себе на пояс. Мне остаётся только надеяться, что он никуда не «уйдёт».
Неприятности начались сразу после Арены. Восхищённый Дюран рассказывал отцу о своих ощущениях от использования браслета и о том, как округлялись глаза его оппонентов, когда они понимали, что у него, Дюрана, не простой щит. Да, кроме щита он сегодня браслет ни во что не превращал, но и так вызвал жуткий ажиотаж публики. Ещё бы – вот принц выходит с одним лишь топором, вот они с противником сходятся, а вот уже под удар оппонента встаёт появившийся из ниоткуда щит! Магия же. Распорядитель хотел было прекратить бои, но, поняв, что браслет становится только щитом, дал отмашку на продолжение. И, судя по красноречивому взгляду Эндрина, заказ на браслеты только с функцией щитов я мог бы и получить… Если бы не одно но: пока Дюран делился с отцом своей радостью, я заметил в толпе гномов странных личностей. Они не кутались в плащи и не скрывали лица особо сильно, но, тем не менее, старались быть незаметными. Приглядевшись, я разглядел клейма на лице, замазанные чем-то вроде пудры. Это же неприкасаемые! Насколько я помню, им вход в верхний город был не то чтобы закрыт, но не поощрялся. Что они тут делают? Это Белен?... Додумать мне не дали. Один из гномов с клеймом вскинул маленький арбалет. Разогнанное до предела сознание позволяло действовать быстро, очень быстро, но выставить щит я не успевал. Зато правая рука очень «удачно» могла бы перехватить болт. Да, было бы больно, но я бы всё равно в итоге всё вылечил, а Дюран с болтом в голове точно жить не сможет… Как же я ошибался!