– Дайлен, ты знаешь, что порой ты выглядишь взрослым мужем, а порой – сопливым юнцом?
Интересное начало разговора:
– Учитель Ирвинг что-то такое упоминал совсем недавно.
– Дайлен, я серьёзно. Ты поступил крайне опрометчиво и глупо. Тебе стоило не таиться от нас с Ирвингом, а обратиться за помощью и советом. Мы смогли бы…
– Что именно? – Я решительно оборвал Винн, не давая ей читать нотации. – Вы уже один раз дали мне ложные надежды, а затем сломали их. Даже ты, Винн, сказала, что ничем не можешь помочь. Я отчаялся и перешёл на крайние меры. Я был не прав? Возможно, но я был готов к последствиям!
– Порой, некоторые взрослеют слишком рано. Я иногда забываю об этом. Тебе пришлось пережить не самые приятные вещи, и я не могу винить тебя за твоё стремление к исцелению. Но в следующий раз, пожалуйста, не стоит так шутить с огнём. Мы с трудом успокоили Грегора и отговорили его от радикальных мер. Твой монолог так же слегка остудил его пыл – он всё ещё был готов подписать указ о твоём усмирении. Ты смог напомнить ему, что он тоже виноват, так что тебе повезло. Но всё же, тебе пора начать думать головой – в следующий раз ни Ирвинга, ни меня не хватит, чтобы его остановить.
– Винн, а Грегор тебя слушает…
Она не дала мне закончить, знаком заставив замолчать. Винн вновь вернулась к исследованию показаний плетений, оставляя не заданным вопрос об их с Грегором отношениях. Винн проработала с плетениями ещё около получаса, затем смахнула их и устала села на стул:
– Задал ты нам задачку, Дайлен.
– Что не так?
– В том-то и беда, что всё не так. В твоих каналах находится какая-то дрянь и это, кажется, не скверна, хотя и очень похоже. Она плохо поддаётся анализу, ещё хуже – лечению, но, мне думается, что твоя инициатива с Тенью несколько ослабила её. Я считаю, что используя силу Духовных целителей, мы сможем со временем очистить твои каналы и вернуть руку. Но потребуется время – и это займёт не один месяц.
Что может быть похоже на скверну и не быть ей? Ничего не понимаю. Судя по всему, это было не просто видно, а прямо написано на моём лице, так что Винн продолжила:
– Я тоже в недоумении, Дайлен. Подобную болезнь ещё никогда и ни у кого я не наблюдала, а я повидала многих, как целитель. И поначалу мне казалось, что это именно скверна порождений тьмы. Более того, она не стремится расползтись дальше и заполнить тебя всего, превращая в вурдалака. Возможно, это какая-то новая болезнь или вид осквернения, так что, леча и изучая тебя, мы, быть может, сможем изучить новую болезнь, от которой не придётся потом страдать тысячам разумных.
Я лишь пожал плечами. Если это скверна – Посвящение её вычистит, если нет – вычистят целители. Сейчас у меня другое на уме…
– Винн, Грегор дал добро на мою перчатку…
– Я и Ирвинг поможем тебе с ней. Но мы же и станем следить за тем, что ты делаешь. Нам не нужны малефикары в Башне. Надеюсь, ты это понимаешь, и не станешь заходить в своих исследованиях дальше положенного.
Так-то я уже зашёл дальше вашего положенного:
– Мне тоже не нужны обвинения в применении магии крови. Если вместо меня проблему решит кто угодно другой, пусть даже усмирённый – меня это вполне устроит.
Винн после этих слов застыла, а потом начала бормотать:
– А ведь это выход… Как же мы раньше не догадались…
* * *
Чертёж, книги по магии, один усмирённый и три злых храмовника стали моими постоянными спутниками почти на три месяца. Усмирённый был из бывших малефикаров Башни, так что о магии крови знал достаточно. С другими своими знаниями не делился, как и не говорил, кто его обучил – возможно, не так его пытали. Со мной он почти не говорил – приказ и Грегора, и Ирвинга. Его задача была в корректировке готового артефакта для осуществления привязки и создания механизма контроля. Кроме того, под таким активным наблюдением, вторую свою идею с перчаткой воплотить было сложно. Я про ту самую, которая пришла в голову в кабинете Грегора: создать артефакт, который бы просто экранировал мою воплощённую руку. Как это сделать я представлял, а вот как скрыть от усмирённого – не особо. В конечном итоге я решил скрыть плетения для экранизации эманаций Тени под плетениями защиты. Вообще весь артефакт представлял собой защитную приблуду. Благодаря ему, меня должен был на постоянной основе покрывать энергетический щит, в случае ранения применяться целебная магия, а в случае необходимости – магия усиления. В общем, применил большую часть тех знаний, что получил при работе над браслетом Дюрана. Новые построения рун я честно пытался скрыть от усмирённого, но, как выяснилось, не преуспел. Вслух при храмовниках он ничего не сказал, но на схеме кое-что подправил сам. После чего, глядя мне в глаза своим бесстрастным взглядом, сказал: