Будили меня храмовники. Когда тебя будят ночью храмовники, ты всегда слегка напрягаешься – мало ли чего они хотят. Я исключением не был. А потом ко мне пришло осознание: время пришло. Тихо поднявшись, я вышел из нашей комнаты. В ней осталось всего двое – я и Йован, новых людей обычно в группы не подселяли, а все прочие прошли Истязания. Не думаю, что это была только моя заслуга, но льщу себя надеждой, что всё же именно мои советы и помощь помогли им стать магами: во всех прочих группах процент не прошедших Истязания был куда как выше. И большая часть нашей группы так же отправилась в Остагар – Ульдред настоял, что молодым магам надо набраться опыта в боевых условиях, а прочие чародеи его поддержали. Видимо, Ульдреду не хватает сторонников, и он их будет вербовать, заманивая пьянящим ароматом свободы. Жаль лишь, что большая часть магов, скорее всего, погибнет при Остагаре.
Храмовники повели меня мимо общажных дверей к лестницам на верхние этажи. Усмирение или Истязание – всё происходило на самом верху Башни. Шли мы в тишине, иногда прячась от запоздавших учеников в тёмных углах. Уж не знаю почему – традиция, наверное. На вершине Башни нас ждали Грегор и Ирвинг. И конечно же, торжественный момент не мог существовать без таких же торжественных речей. Начал Грегор:
– Магия существует для того, чтобы служить человеку, а не для того, чтобы управлять им, – очередная своя трактовка церковной фразы. Не скажу, что не верная, но искаженная в свою сторону, факт. – Так провозгласила пророчица Андрасте, низвергнув империю Тевинтер, которой правили маги, приведшие мир на край гибели. Твоя магия дар… Но конкретно твоя, Дайлен, скорее проклятие! Я всё ещё не до конца согласен с тем, что тебя не стоило бы усмирить, но ты всё же доказал не только словом, но и делом, что достоин стать полноценным магом. Кхм... Я отвлёкся. Так вот, Истязания нужны магам, чтобы проверить их силу воли и научить сопротивляться демонам. Не пройдя Истязания, ты не сможешь дать отпор демону, если он возжаждет завладеть твоим телом.
– Да, дитя, Истязания существуют для того, чтобы ты, как маг, смог научиться противостоять демонам. При помощи лириума мы отправим тебя в Тень, где ты, вооружённый только своей волей встретишься лицом к лицу с демоном.
– Я готов.
– Надеюсь на это.
– Каждый маг, как ты знаешь, проходит через Истязание. Или усмиряется. Будь начеку и помни: Тень – царство снов. Может духи и правят им, но ты сам выбираешь, как поступить…
– Разве не ты, Ирвинг, говорил, что Дайлен способный мальчик? Он должен сам справиться со своим заданием. Теперь подойди…
И я подошёл. По центру зала стояла тренога, на которой находилась целая горка лириума, сияющего так, что освещался весь зал. Я протянул левую руку и коснулся лириума. Часть пыли осела на руке, начала светиться, а затем я услышал инфернальный голос, переливающийся многоголосым эхом:
– Спи…
Голос демона переливался и я чувствовал его волю, что пыталась заставить меня уснуть. Самое смешное – я мог просто её перебороть, моё развитие как Духа это уже позволяло. Но я не стал доводить Ирвинга до инфаркта, а Грегора до бешенства и уступил демону, закрывая глаза. Да, я всё же решил разделять духов на демонов и духов, несмотря на слова духа Времени. Всё же, мне просто так удобнее отличать негативные эмоции от позитивных. К тому же, сами жители тени иногда себя разделяют на демонов и духов. Не знаю, с чем это связанно – может просто мне попался крайне принципиальный или старомодный учитель, который не отделяет одних от других?
Открыл глаза я уже не в Башне. Ну, то есть не в её отражении в Тени, а где-то на одном из островов, что её окружали. Неподалёку летали виспы, но старались не приближаться. Правильно делали – при желании я мог просто перегрузить их энергией и довести до взрыва. Не самая приятная смерть, зато самая забавная. Относительно виспов, конечно же. В Тени я так же был не в форме Духа – не зачем лишний раз открывать всем подряд мою маленькую тайну. Мой внешний вид, кстати, претерпел кое-какие изменения: я стал старше (вот странность-то, да?), суше, подтянутей и в отражениях я видел почти полную копию себя – того самого, каким был в ином, прошлом мире. От Амеллов у меня остались цвет глаз (серый), волос (иссиня-чёрный), и голос. Честно говоря, получалось, что мы были бы не совсем на одно лицо с ним, если бы встретились, но выглядели бы как братья? Не уверен до конца, где начинается моё и заканчивается его – прошло столько времени. Если увижу Хоуков, то смогу сравнить, всё же, если моё лицо не сильно отличается от прошлого Дайлена, общие черты у нас должны быть. Но до этого момента ломать себе голову над этим вопросом бессмысленно. Кроме того, в Тени у меня рука была на месте: пусть все думают, что я не смирился с её потерей. Зевнув и, слегка встряхнувшись, я хотел было пойти изучать остров, но услышал голос из под ног: