Голос Ирвинга был так же тих и устал:
– Ты разочаровал меня, Дайлен. Ты знал о том, что маг крови намерен бежать, но не просто бежать, а уничтожить свою филактерию. И ты не обратился ко мне с этим, не рассказал об их сговоре. Я очень огорчён…
Я так понимаю, это не оправдательный процесс. Что бы я ни сказал – Грегор больше не станет меня слушать, а Ирвинг не сможет помочь. Потому я просто молчал, сжимая посох. Храмовников набралось порядочно – даже призови я силу Духа и магии Крови одновременно, мне не положить их всех. Не важно, что и как я использую – меня задавят групповой антимагией. Можно, конечно, вдарить цепнухой, но тогда я точно не жилец – прирежут прямо здесь и не поморщатся.
– Хэдли! Что там с храмовниками?
– Они очнулись и утверждают, что их заколдовал маг крови.
Пф. Ещё бы они утверждали что-то иное. Их бы тут же из Ордена турнули – двух меднолобых заговорил Серый Страж на посту, да так, что они не заметили, как за их спинами вошли в Хранилище, сломали филактерию, а затем вышли три человека.
– Сколько раз ты выставлял меня на посмешище, Дайлен? Сколько лет я терпел твои выходки и верил Винн и Ирвингу, которые говорили, что ты одумаешься со временем? Сколько поблажек я сделал тебе за это время, чёртов мальчишка? Да почему я вообще решил тебя столь долго щадить?
– Потому что я похож на твоего сына, Грегор? – Я произнёс это очень тихо, так, что бы в гомоне, что поднялся за спиной Грегора, услышали эти слова лишь он и Ирвинг.
В яблочко. Грегор на крохотную секунду запнулся, а у Ирвинга расширились глаза. Я поймал взгляд Грегора – в нём отразилась мука. Та, что не была мне известна. Мука отца, что не смог побыть со своим чадом, не увидел его шагов и не смог обучить его своему ремеслу. Он знает о Рисе. Не уверен, кто рассказал ему – Ирвинг, Винн или прошлый рыцарь-командор Робар. Но он знает и скорбит. Стал ли я заменой его сыну? Нет, очевидно, что не стал. Но всё же, что-то такое Грегор чувствовал во мне или ко мне: он был строг, но всегда смягчался со временем… И сейчас, когда ему необходимо было решить мою судьбу: послать в Эонар, убить или усмирить – ему было невероятно сложно принять это решение. Но он его примет. Примет прямо сейчас. И я помогу ему, потому что моё место не здесь. И я поднял посох.
Ирвинг и Грегор не были дураками и моментально сообразили, что сейчас произойдёт. Один укутался щитом магии, второй – щитом храмовников, что защищал от прямого воздействия магии. За их спинами самые опытные храмовники так же окутались щитами. А я начал. Гравикольцо заставило всех, даже укрывшихся щитами, согнуться от нестерпимой тяжести, а телекинетический взрыв откинул назад тех, кто стоял за Грегором и Ирвингом. Эти двое просто выдержали мой удар, всё же они были куда как опытнее и, пожалуй, всё же сильнее. Сильнее простого мага. Силу Духа и магию Крови я не подключал – моей целью было лишь заставить Грегора действовать, а не убить как можно больше храмовников. И он начал действовать. В меня полетела техника антимагии, да такая мощная, что я аж пошатнулся. Грегор, в отличие от меня, не сдерживался и применял силу Духа не стесняясь. Следом в меня полетело что-то энергетическое от Ирвинга – я не закрывался щитом, чтобы дать себя скрутить. Моё зрение сразу поплыло, а я покачнулся на ступенях. Затем я ощутил ещё более сильное давление антимагии – подключились прочие храмовники. Меня мутило, и крутило, и я как-то упустил тот момент, когда меня схватили за руки и начали их заламывать. Я попытался вырваться, но аргументы в духе «тяжёлый сапог тебе в печень» быстро охладили мой пыл. Я начал получать болезненные тычки и пинки – правый глаз пострадал первым и теперь заплывал, ограничивая обзор.
Насколько я их задержал? На минут пять? Хватит ли этого Йовану и Андерсу? Мне досталось ещё несколько болезненных пинков и тычков: некоторые храмовники всё никак не могли успокоиться. Кто-то даже попытался отнять у меня артефактную руку. Пришлось охладить его пыл. Буквально – под воздействием магии артефакт остыл до отрицательных температур, и, схватившийся за него храмовник, заорал от неожиданности и боли. Мне тоже досталось – охлаждать пришлось значительную поверхность, но подобные выкрутасы с рукой были продуманы мной давно, так что я только ухмылялся. Кроме того меня опять начали пинать злые личности вокруг да так, что я был уже готов высвободить полную силу магии, но порядок навёл Грегор:
– Довольно. Подведите сюда этого мага.
Меня подняли и подвели. Три шага, я считал. Мог бы и сам подойти, между прочим.