А еще один держал в руке веревку, конец которой был привязан к ошейнику на шее человека. Этот человек шел в середине процессии, со всех сторон обступленный рогатыми монстрами. Сбежать в таких условиях было практически невозможно.
Хотя, этот человек и не пытался. Просто перебирал своими ногами, опустив лицо к земле. Его одежда была сильно изорвана, но ран на теле отсюда я увидеть не смог. Впрочем, человек шел скорее безучастно, чем изможденно. Его воля была подавлена, и человеку было все равно, что с ним произойдет.
— Кто это? — Шепотом спросил я, наблюдая за процессией.
— Рогатые ящеры, — ответила Ирен.
Ну да, логично, жители этого мира вообще не любят заморачиваться по поводу названий. Это я уже успел заметить. Ну да ладно, рогатые ящеры, так рогатые ящеры.
— А что они тут делают? — Спросил я.
— Они живут здесь, — ответила Ирен. — В лесу, в смысле. Только не так близко к тракту.
— А они могут нас здесь заметить? — Задал я вопрос, который нужно было задавать одним из первых.
— Не должны, — сказала Ирен. — Их зрение похоже на наше, так что не думаю, что они нас увидят. К тому же, они с факелами, так что за пределами их света вообще ничего видеть не должны.
— А запах? Запахи они как чувствуют? — Спросил я, продолжая наблюдать за ящерами.
— Запахи они чувствуют хорошо, — Ответила Ирен. — Благо, что ветер в нашу сторону дует.
Тем временем, процессия добралась до центральной площади города. Там восьмерка ящеров поставила свои носилки, и распределились кольцом вокруг камня. Факелы были воткнуты в землю так, чтобы полностью освещать площадь.
К камню, войдя внутрь круга, подошел другой ящер, между рогов которого была натянута тонкая цепь из белого металла. Этот ящер начал какие-то протяжные песнопения, воздев руки к небу. Восьмерка ящеров, начали подпевать ему, медленно сдвигаясь направо.
Со стороны это походило на хоровод или, скорее, на языческий обряд. Тон пения ящера у камня постепенно повышался. Следом за ним, повышали тон и кружащиеся в хороводе ящеры, одновременно увеличивая скорость. Через какое-то время высота их тона почти достигла ультразвука, а скорость увеличилась настолько, что ящеры уже не шли, а бежали в своем хороводе.
Я уже начал думать, что мои барабанные перепонки лопнут, не выдержав этого пения. Оно лезло в голову, не смотря на зажатые руками уши. От него начал вибрировать череп, да и мозг, казалось, вот-вот превратится в кашу. И тут пение прекратилось. Это случилось так внезапно, что я подумал, будто лишился слуха из за разрыва барабанных перепонок. Но громкий удар чего-то тяжелого со стороны площади погасил волну начинающейся паники.
Я выглянул из-за своего укрытия. Ящеры никуда не делись, только теперь хоровод остановился. Те ящеры, что кружились в нем, сейчас стояли на коленях и смотрели на ящера с цепью на рогах. В руках у этого ящера был огромный молот, которым он ударил по камню. Грохот от этого удара и был тем, что я услышал недавно.
На третьем ударе камень засветился ровным красным светом. И только теперь, глядя как к камню подводят человека в ошейнике, до меня начало доходить. Этот камень, скорее всего, алтарь. А тот ящер с цепью — жрец. Значит, человека сейчас собираются принести в жертву какому-то богу.
— Это же жертвоприношение, да? — Спросил я у Ирен.
— Да, — ответила она.
— А какому богу они поклоняются? — Спросил я.
— Зактону, — сказала Ирен. — Но это не точно. Рогатые ящеры никогда не шли на контакт с людьми.
Человека положили на алтарь, предварительно отвязав веревку. Человек, распростерся на камне, раскидав руки и ноги в стороны. Это еще раз подтвердило мои догадки о том, что с его волей что-то сделали. Может, опоили чем?
К лежащему на спине человеку подошел жрец. Он срезал с человека одежду ножом, изогнутым на манер когтя. К жрецу подошел еще один ящер, в руках которого была та самая корзина. Ящер поставил ее на землю перед жрецом и отошел в сторону.
Из корзины жрец вытащил сосуд и чашу. Наполнив чашу тем, что было налито в сосуд, он склонился над человеком. Окунув руку в чашу, жрец начал рисовать на теле человека какие-то знаки. Краска, которой он рисовал, была синего цвета и почти не блестела в свете алтаря и факелов.
Параллельно, жрец снова начал тянуть свою песню, только теперь низким басовитым тоном. Постепенно, знаков на теле человека стало так много, что они слились в один сплошной синий цвет. Человек, за все это время даже не пошевелился.
Следующим жрецу передали завернутый в белую ткань предмет. Им оказался посох с человеческим черепом в качестве навершия. Как только жрец взял этот посох в руки, глаза черепа засветились зеленоватым светом.