В кипящую воду отправилась часть мяса и несколько сушеных корешков. Немного подумав, помешивая суп, Ирен забросила туда еще и кусок сыра. Покрутившись у котелка минут десять, Ирен сняла его с огня и повесила в стороне. Попробовав содержимое, она удовлетворенно кивнула и начала разливать суп по мискам.
Суп, как это ни странно, на вкус оказался не так уж и плох. Неужели я начал привыкать к готовке Ирен? Или у нее просто случайно получилось нормальное блюдо? Как бы там ни было, суп зашел хорошо, я даже вторую порцию съел, под довольным взглядом Ирен.
— А в вашем мире что едят? — Спросила Ирен, зачерпывая суп ложкой.
— Да то же самое, что и у вас, — ответил я. — Мясо, овощи, фрукты. Ну, рыбу еще и орехи всякие.
— О, рыба! — Воскликнула Ирен. — Обожаю рыбу. А ты знаешь какие-нибудь интересные рецепты?
— Я не очень хорошо готовлю, — ответил я. — Могу только картошку пожарить, да яичницу.
— Жаль, — сказала Ирен. — Интересно было бы попробовать.
Так мы и болтали, до вечера. На этот раз наш сон никто не беспокоил, чему я был несказанно рад. А утром снова отправились вперед. Я по-прежнему шел впереди, поэтому первым заметил участок леса, со знакомой мне желтой травой. Трава росла полосой шириной метров десять и протянулась это полоса поперек нашего пути.
— Болотник где-то, — сказала Ирен, глядя на полосу травы.
— Болотник? — Спросил я. — Что это?
— Это монстр такой, — ответила Ирен. — На слизня похож, только чуть крупнее лошади и со щупальцами.
— Ага, — вспомнил я свои ночные приключения. — Видел такого. Еле живым уйти смог.
— На тебя напал болотник? — Удивленно вскинула брови Ирен. — И ты молчал?
— А чем тут хвастаться? — Развел я руками. — Ну напал и напал. Весь сон мне испортил, только.
— Действительно, — хмыкнула Ирен. — Так-то, болотник трусливый очень и сам обычно не нападает. Хотя монстром считается сильным.
— А почему болотник? — Спросил я.
— Потому что они на болотах обычно живут, — Ответила Ирен. — На болотах, да здесь, в лесу этом. Вечный лес вообще всех монстров континента у себя собрал.
— А эта желтая трава как с ним связана? — Поинтересовался я.
— А это он охотится так, — Сказала Ирен. — Эта трава, она того, кто в нее ступит, опутывает и не дает уйти. Чем-то на паутину похоже. Только паук знает, когда добыча попалась, а болотник нет. Поэтому обычно они одну или две полосы рисуют и ползают вдоль них туда-сюда.
— Интересно, — сказал я. — И что, это полоса через весь лес идет?
— Нет, — сказала Ирен. — Трава эта из слизи вырастает, которую болотник выделяет. Траву нужно все время этой слизью подкармливать, иначе начинает засыхать. А слизи болотник много выделять не может. Поэтому, не думаю, что общая длина этой полосы больше полукилометра. Так что давай обойдем ее и все.
Так мы и поступили. Полоса закончилась намного раньше, чем предсказывала Ирен. Самого болотника видно не было, так что мы поспешили уйти от этой полосы подальше. Встретиться с этим чудищем еще раз мне не очень хотелось. Ирен, думаю, тоже.
Пройдя по лесу пару часов, мы решили сделать привал. Никаких следов болотника нам больше не попадалось. Чему я был несказанно рад.
— А в других местах монстры часто встречаются? — Спросил я, усаживаясь на камень.
— Если ты про те места, где людей побольше, то не очень, — ответила Ирен. — Гильдия искателей приключений за последние сто лет хорошо проредила их популяцию. Вот в глухих местах все совсем по-другому.
— Сто лет? — Удивился я. — А раньше что, монстров не было?
— Гильдии не было, — ответила Ирен. — Чуть больше ста лет назад ее создали. Тоже пришелец из другого мира постарался, кстати. А монстры сразу после Катаклизма вылезли, до него, говорят, не было их.
— А где они прятались тогда? — Спросил я.
— Да кто их знает, — сказала Ирен. — В Бездне монстров полно, может, оттуда вылезли. Мы о Бездне, по сути, и не знаем ничего. Экспедиции туда больше не собирают, так что информации почти нет. Один только Край Мира еще действует, но с него толку не много.
— Что за Край Мира? — Поинтересовался я.
— Край Мира, это исследовательская лаборатория, — ответила Ирен. — Находится на севере континента у самого его края. Отсюда и название. Там ученых спускают в железной клетке вниз, где-то метров на пятьсот. Ниже никак. И там они опыты свои ставят. Эта лаборатория уже лет сорок работает, а ничего нового они так и не обнаружили.
— А почему ниже никак? — Спросил я.
— Цепи порвутся, — сказала Ирен. — Когда на такое расстояние спускаешься, вес цепей тоже очень большой получается. Даже усиленное магией железо таких нагрузок не выдерживает. Поэтому ниже спускаться можно только на корабле, но это уже давно запрещено.