Мне удалось растянуть свой рассказ до самой ночи. Я даже немного возгордился, внутри, своим ораторским искусством. На улице заметно похолодало, так что я отдал Ирен свой плащ, не обращая внимания на ее возражения. Это означало, что теперь мне придется спать на голой земле, но по-другому я поступить не мог.
И не то, чтобы я был таким уж благородным. По крайней мере, до своего попадания в этот мир точно не был. Окажись я в похожей ситуации год назад, в родном мире, плащ точно не уступил бы. Так что все эти события меня сильно изменили. Или, даже, не сами события, а эта девчонка рядом со мной.
— Эй, голубки, — к нашей лавке подошли два человека, угрожающе выставив длинные кинжалы. — Пойдемте с нами, если не хотите проблем.
Я напрягся, проблемы уже начались и для этого никуда идти не нужно. Похоже, что план Ирен по быстрому обогащению сам собою начал претворяться в жизнь. Ирен вскочила с лавки, выхватывая шпагу. Но эти бандиты оказались гораздо проворнее тех, что напали на меня в Заресе.
Они отскочили назад, разрывая дистанцию. Я, в это время, нащупал под лавкой большой камень и запустил его одному из бандитов в лоб. Получивший камнем по голове бандит упал, как подкошенный. Ирен бросилась ко второму, но упала и покатилась по земле, как деревянная кукла. Шпага вывалилась у нее из руки и укатилась в кусты.
Больше я не успел ничего сделать. Что-то со страшной силой ударило меня в затылок и голова, с оглушительным звоном, разлетелась на тысячу кусочков.
Глава 21. Работорговцы
— А этот поганец камень как кинет, и точно в лоб. Я аж хруст услышал. Пегий и осел сразу.
— Так Пегий же на спор кирпич лбом разбивал, я сам видел.
— А я тебе сразу сказал, что трюк это какой-то и сделал вас Пегий, как детей. Лоб, он же не из железа, как им можно кирпич разбить?
— Так камень-то не кирпич, камень покрепче будет.
— Да где же он крепче-то? Кирпич тот же камень, только побольше.
— А я тебе говорю, что камень крепче.
— Да в Бездну тебя, вместе с твоими кирпичами! Что с тобой спорить. Короче, начальник сказал кандалы с него не снимать, на всякий случай. Так что имей в виду.
— Ну на этот счет не беспокойся, ты же меня знаешь. Я в таких делах строго за всем слежу.
— Вот и следи. И девку, смотри, не испорть.
— А девка что?
— На лицо хороша, хотя и тощая шибко. Бродяжка, что с нее возьмешь. Не знаю только, где клинок такой украла. Должен неплохо стоить, начальник сразу его к себе прибрал. А за девку, сказал, тоже цену хорошую должны дать. Есть у него покупатель, которому такие нравятся.
Приглушенные голоса потихоньку отдалялись, пока не стихли вдали. Я лежал на чем-то твердом, изображая из себя труп. Что в моем состоянии было не так уж и сложно. Вас когда-нибудь били по голове чем-нибудь тяжелым? Вот я, до этого момента, не имел счастья испытать эти непередаваемые ощущения.
Голова не болела, но ее как будто разбили на несколько частей, а потом неправильно собрали. Во рту стоял отвратительный железистый привкус, а тело вообще не чувствовалось. Для начала, я решил попытаться открыть глаза. Как ни странно, но глаза открылись легко, и я увидел каменный потолок, плывущий во все стороны сразу. Пришлось закрыть глаза обратно, так как от такой пляски начало мутить.
Кто-то обхватил мою голову, приподнял и положил на что-то мягкое. От этого движения, содержимое моей черепной коробки заколыхалось, отзываясь сильной головной болью и звоном в ушах. Я зашипел, стиснув зубы, пытаясь переждать боль.
— Ты как? — Спросил меня кто-то голосом Ирен.
Я снова открыл глаза и увидел ее колышущееся лицо. Снова подступила тошнота, но я сумел с ней справиться.
— Ужасно, — с трудом прошептал я.
Моя голова покоилась у Ирен на коленях, а сама она внимательно смотрела мне в глаза. Ее лицо было очень бледным, но, к счастью, ничего более страшного я не заметил.
— А ты как? — Спросил я у Ирен.
— Гораздо лучше тебя, — улыбнулась она. — Шишка только на голове, да и та намного меньше твоей.
— А где мы? — Поинтересовался я.
— Мы в подземелье, где-то рядом с городом, — ответила Ирен на мой вопрос. — На нас напали работорговцы и притащили сюда. Не знаю, сколько нас здесь, но мы с тобой такие не одни. В соседней камере еще трое сидят. Когда соберется крупная партия, нас отправят на невольничий рынок. По крайней мере, я так поняла разговоры этих бандитов.