Пришлось отказаться от этой идеи и вернуться к первоначальному плану. Снова обхватив цепи, я подпрыгнул и повис над полом камеры. Не знаю, сколько я этим занимался, но ничего добиться так и не сумел. Ноги уже сводило судорогой, и я обессиленно повис на руках. Сами руки, от неудобного положения, затекли настолько, что я их почти не чувствовал.
Хотелось пить, но просить воды было не у кого. Все, что я мог, это попытаться отстраниться ото всего. Нужно немного отдохнуть, а потом снова пробовать. Рано или поздно, но у меня должно получиться. Постепенно, мне удалось войти в состояние, похожее на медитацию. Так я и висел в этом полуоцепенении, пока не услышал неторопливые шаги.
Обладателем шагов оказался горбун. В его руке был магический светильник, от яркого света которого я зажмурился. Подойдя к решетке моей камеры, он снял с пояса связку с ключами, погремел ими, выбирая нужный, и открыл замок.
Зайдя в камеру, горбун поставил светильник на пол и внимательно осмотрел меня сальным взглядом.
— Молодой, — сказал он, рассматривая мое лицо.
— Немного тощий, но крепкий, — сказал он, обойдя меня по кругу. — Как тебя зовут?
— Пить, — прохрипел я.
— Сейчас, сейчас, — сказал горбун, отходя в угол камеры.
Оттуда он принес ту самую лавку, взгромоздился на нее и сунул мне в рот горлышко снятой с пояса фляги. Я, с наслаждением, сделал несколько глотков. Это оказалась обычная вода.
— Пей, пей, — приговаривал горбун. — Тебе понадобятся силы. Я человек добрый, хоть и тюремщик. Меня здесь все заключенные за это любят. За доброту мою. А вот лорду моя доброта не нравится, он все время за это меня ругает. Но я не могу по-другому, натура такая, понимаешь?
Горбун заглянул мне в глаза, видимо пытаясь найти там понимание. Не знаю, увидел ли он там что-то или нет, но флягу у меня забрал. Затем слез с лавки, отодвинул ко входу и уселся на нее.
— Ты извини, что я сижу, — сказал горбун. — Но у меня больные ноги, не могу долго стоять.
Я не стал ничего говорить ему по этому поводу.
— Так как, говоришь, тебя зовут? — Спросил горбун, рассматривая мое лицо.
— Стрелок, — ответил я.
— Стрелок, — всплеснул руками горбун. — Как интересно. Это же прозвище, да?
— Да, — ответил я.
— А настоящее имя какое? — Спросил горбун.
— Иван, — ответил я, не видя причин молчать.
— Иван… Иван… странное имя, — сказал горбун. — Стрелок звучит лучше. А меня все зовут Горбун. Я думаю, тебе не нужно объяснять почему?
Лицо горбуна скривилось ухмылкой, а сам он указал рукой на свою спину.
— Так-то у меня тоже есть имя, — сказал Горбун. — Наверное, есть… Должно быть… Но я не помню его… Странно…
Горбун замолчал и задумался, как будто и вправду пытался вспомнить свое имя. Я тоже молчал, довольный тем, что удалось уталить жажду. Еще бы руки освободить, было бы вообще замечательно. Если этот горбун так добр, может он не откажет узнику в такой просьбе? А уж там я найду способ сбежать.
— Откуда ты родом, Стрелок? — спросил вернувшийся из глубин своей памяти Горбун.
Похоже, что ему так и не удалось вспомнить имя, и он решил сменить тему.
— С севера, — не стал я вдаваться в подробности.
— С севера? — снова задумался Горбун. — Говор у тебя интересный, я такой не встречал. А в этих стенах, скажу я тебе, побывало немало народу, на моей памяти. Лорд Арчибальд бывает очень строг и вспыльчив.
— Я уже в этом убедился, — сказал я. — Арчибальд предоставил мне такую возможность.
— Я даже догадываюсь почему, — улыбнулся Горбун. — Его имя следует произносить только, как лорд Арчибальд. А простым людям, вроде нас, следует добавлять господин. Вы, северяне, совсем не обучены манерам. Правду о вас говорят.
Горбун поднялся с лавки, обошел меня по кругу и вернулся, встав напротив.
— А еще говорят, — продолжил он, — Что северяне народ довольно воинственный и опасный. Да и прозвище твое говорит само за себя.
— Вранье это все, — возразил я. — Мой народ, самый мирный народ на всем континенте. Уж в этом можешь мне поверить.
— Так уж и вранье? — С недоверием прищурился Горбун. — Слухи, они, знаешь ли, на пустом месте не возникают. Не возражаешь?
Не дожидаясь моего ответа, он подошел ближе и слегка сжал мое бедро своей рукой, а потом отошел обратно.