И сердце детское забьётся
Внутри увы, не у меня...»
(* немного переделанная песня на стихи А. Молчанова)
Преслава спокойно наблюдала мою истерику, лишь удивлённо приподняв бровь.
— Красивая песня. А дальше? — спросила она заинтересованно.
«Не для меня взойдёт луна
В лесу тропинки освещая
Там соловей весну встречает
Он будет петь не для меня…
Не для меня, в саду растя,
Распустит роза цвет прелестный;
Погибнет труд мой безызвестный:
Цветок сорвут — не для меня!..
Не для меня, красой цветя,
Молодки встретят в поле лето;
Не слышать мне уж их привета,
Они поют — не для меня!»
— Это всё не важно и действительно не для тебя. Тебе предначертано большее!
— Всю жизнь прожить одной, отпевая умирающих незнакомцев?.. — яростно прошипел, резко придвинувшись к женщине.
— … всего лишь малая часть того, что ждёт тебя на пути служения Маре!
— О! Только не надо мне сейчас про спасение мира говорить! — жёстко оборвала собеседницу. Такой канонический бред терпеть я уже не могла. Внутри меня ощущалась огромная дыра в которой завывала пурга.
— На тебе ответственность за жизнь рода и связанных с ним людей.
— Я никому и ничем не обязана! — прокричала в ответ, сжимая кулаки. — А тем более Любава!
— Мара дала тебе новую жизнь, — невозмутимо произнесла Преслава.
Кажется, чем больше я злилась, тем спокойнее та становилась.
— Спасибо ей за это, но становиться жрицей Нави я не собираюсь. У меня другие планы!
Собеседница прикрыла глаза и тяжело вздохнула.
— Я уже трижды освобождала девушек от служения, приняв их участь на себя. Больше не получится. Моё время пришло.
— Что это значит?
— Уже три раза выбирали новых жриц мне на замену, но ни одна из них не захотела себе подобной участи. И я проводила обряд «переложения», продлевая срок своей службы. Взамен отпуская их обратно в мир.
В этот момент Преслава показалась мне особенно уставшей и опустошённой.
— Четвёртый провести уже не смогу. Чувствую дыхание Госпожи за спиной. Не позволит. Мне нужно подготовить замену, или быть беде.
— Я не согласна. Обряд выбрал Любаву. А она, как вы знаете, мертва. Моя душа не имеет к этому отношения! — ответила, внутренне дрожа. Вот бы я ещё в своё время так могла моему шефу отпор давать.
— Ты осознаёшь, чем это грозит роду? — мягко спросила женщина. — Кикиморы и мавки выйдут из повиновения. С моим уходом большая часть сущностей может погибнуть.
— Просто выберите кого-то другого и всё! — решила додавить, почувствовав возможность. — Не надо вешать свои проблемы на меня!
Я собой гордилась. Наконец, смогла отстоять своё мнение, а не идти на поводу.
Преслава прикрыла глаза и покачала головой, будто решая, сказать мне что-то большее или нет. Помолчала, недолго. Когда её веки приподнялись, я поняла, что передо мной уже не жрица. Зелёные радужки ярко светились и казалось, что в них закручивается завораживающая спираль. Волосы женщины потемнели, словно окутавшись мглою. В комнате стало ощутимо холодно.
— Ты считаешь, душа, что ничего мне не должна? — произнесла та грудным голосом.
— Спасибо Вам, что дали второй шанс, — ответила, приложив руки к сердцу и пытаясь изобразить поклон в кресле. Смотрелось, конечно, курьёзно, но учитывая мои ограниченные возможности… Мара восприняла его, как должное и чуть склонила голову, принимая благодарность.
— Но разве я давала обет служения?
Честно говоря, ничего об общении с владычицей Нави «там», я не помню. Неужели что-то наобещала? Вряд-ли. Я даже обычные контракты несколько раз перечитываю, перед подписанием. А тут, не разобравшись в условиях… но ведь, наверное, можно опротестовать, заявив, что не поняла всей полноты задачи. Интересно… меня отправят обратно на «мост»?
— Нет, душа. Ты просто хотела жить и дала слово в новой жизни заботиться о ближних, не взирая на их вид. Уверяла, что в тебе нет предрассудков.
— Так я и не против. Но разве нельзя сделать это, не обрекая себя на вечное одиночество?
— Уходит любовь… уходят дети… даже желания быстротечны. И только служение благой цели остаётся неувядающим источником…
— Повторю… я не против помогать, — перебила богиню. — Вот заработаю денег…
— Ну, вот… — расхохоталась она. — Ты думаешь и говоришь только о презренном металле.