«Минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь»[1]… ну, в данном случае, княжеская. Это, да.
— И не ехать, как я понимаю, нельзя?
— Нельзя. Ладья с небольшим хирдом прибыла. Ждёт.
Не скажу, что сборы были поспешными, хотя, торопились. Не ожидала, но, Зорица прислала пару сундучков с достойной одеждой и даже какие-то украшения матери Любавы.
Что за женщина! Никак, надеется пристроить меня где-нибудь там. И с роднёй удачно получится, выдаст дочь, как хотелось, и через меня к князю выход будет. Макиавелли[2] блин, на минималках.
Не смотря ни на какие мои уговоры, из-за решения отца, Видану пришлось остаться дома, на хозяйстве. Беляна же, вернулась к семье. Ратмир считал, что если у меня есть дар врачевания, то и без них, справлюсь. А подержать кого, если нужно, люди найдутся.
Путешествие по реке прошло гладко. Вечерами мы приставали к берегу, где располагалась на ночлег команда и охрана. Мне батюшка с корабля сходить не дозволял. Может боялся, что украдут? А вообще, грабили в это время все, всё и везде. Любой, кажущийся с виду «купеческим» караван, мог оказаться шайкой разбойников.
Княжеским городом, к моему удивлению, оказался Смоленск. Вот уж не думала. На современный мне, конечно, совершенно не похож.
Встретили нас без энтузиазма. Как-то даже тихо. Хотя, привыкшая за эти месяцы к спокойному, провинциальному городку, я была поначалу ошарашена таким количеством народа на улице. Что быстро прошло. Ратмир даже начал хмуриться, когда заметил, как мой взгляд из заинтересованного, стал скучающим и даже, критическим.
Поселили нас в небольшом доме рядом с княжеским теремом. А вот тот, резной, был очень красив и вызывал ассоциацию со старыми сказками.
Как оказалось, меня вызвали не просто из интереса, а к молодой супруге князя, что умудрилась простыть, будучи на сносях. Думаю, её выходили бы и местные служители Трояна, но тут внёс лепту хазарский посол. Как не трудно догадаться, тот оказался тем самый «кавказцем», чей больной сын рассорил меня с батюшкой. Именно его восторженным похвалам я и была обязана неожиданной поездкой в эту региональную столицу.
Княгиня из-за токсикоза оказалась взбалмошной и нервозной. Стараясь из-за этого много с ней не контактировать, я обычно просто отправляла обработанное моим «огнём» питьё или куски материи. По этой же причине, при «вызовах» часто оставалась одна не на женской половине, а в общих «гостевых» комнатах. Ну как, одна. В компании какой-либо чернавки. Ратмир чаще всего что-то обсуждал в это время с князем в личных покоях. А может они там просто медовуху пили. Кто знает?
Лечение заняло почти неделю, скорее всего по причине отсутствия личного контакта с пациенткой, но мы всё равно почему-то не уезжали обратно. Каждый день всё так же приходили в терем. Я коротала время в «гостевой» горнице, а батюшка с «начальством». Было откровенно скучно, и я уже не знала, чем заняться.
— Вы уверены? — спросил приятный мужской голос с жутким акцентом, когда я, сидя за столиком с шахматами, думала над ответным ходом. У нас с княжеским советником Боремиром, игралась долгая партия. Находиться со мной наедине ему было не положено, так что он обычно делал свой ход, когда я уже уходила домой.
— Вам нельзя тут быть, — сообщила я мужчине, заметив, что обязательная, приставленная ко мне «охранница» приблизилась почти вплотную к моей спине.
— Не думать, что встречу такой красавиц на забытой господь земля!
Тяжело вздохнув, так как своего хода сделать мне, так и не удалось, поднялась, намереваясь перейти на женскую половину, куда мужчинам был путь заказан.
— Негоже, боярин, — забасила чернавка, закрыв собою, когда этот новоявленный ловелас протянул руку, пытаясь схватить меня за рукав.
Интересно, если бы позвала Ратмира и князя, вместо того чтобы сбежать, изменило бы это что-либо? Или мне всё равно бы пришлось его убить?
— Ну как же так-то? Разве можно таким дурным, силу отворяти? — гундосила под нос высокая и дородная женщина лет тридцати, прохаживаясь по моей комнате в предоставленном нам князем доме. — Это ж надо… такая душа без пользы уходит… — поцокала она языком, рассматривая притихшее приведение. — Ведь ничего уже не изменить… эх…
При всей своей полноте, двигалась дама легко и непринуждённо, словно, вообще не ощущая собственного веса. Хорошо хоть из живых в комнате были мы с ней одни. Постоянно перемещаясь, она словно занимала всё пространство.
— Пора тебе, касатик… — заявила местная жрица Мары остановившись, и прикрыв ненадолго глаза, зашептала слова заговора. В этот момент, как будто плащ, сотканный из тьмы, окутал её фигуру, а вокруг ощутимо повеяло холодом. — Иди! — повелела женщина и душа, колыхнувшись, истаяла.