— Он что-то успел сделать? — спросила она, аккуратно усевшись на лавку и рассматривая распростёртое на полу тело. — Мне стоит тебя осмотреть?
— Нет… — ответила поёжившись. — Сейчас переоденусь и можно будет пойти к мужчинам.
Жрица кивнула и прикрыв глаза откинулась на стену, всем своим видам показывая, что уходить и не собирается.
— Что будешь князю говорить, решила? — спросила она.
— Правду! — ответила вздохнув. — Что же ещё.
Ну, а что можно тут сказать. У начала этой истории есть свидетель, а вычислить продолжение совершенно не сложно. Зачем же портить враньём отношения с правителем?
Как я потом узнала, мужчину, что так неудачно мною заинтересовался, звали Матфей. Он входил в состав небольшой группы из Константинополя, что недавно прибыла в Смоленск. Они уже несколько дней находились в городе и, наконец, добились приёма у князя. Не знаю, как так оказалось, но этот индивид умудрился просочиться мимо охраны и пойти гулять по «правительственному» терему, где и натолкнулся на меня. А вот чего ему дальше спокойно не сиделось, понять не могу. Оказывается, этот византийский «Казанова» смог, где подкупом, а где и лаской выяснить обо мне информацию и даже попытался «подъехать» к Ратмиру с вопросами. Батюшка его культурно «послал», ведь по идее, меня сватать скоро приедут.
Как оказалось, грек, на этом не остановился. К князю приходили люди, с намёком, что Скугрский боярин, де, много о себе возомнил. «Берега попутал» … М-да… наезды не в нашем веке придумали. Всё уже случалось в этом мире когда-то.
Решив лишний раз не нарываться, батюшка задумал, наконец, вернуться и мы готовились к отплытию. Может с нашим отъездом всё и успокоиться?.. Но, Матфей отказа, как оказалось, не принял. И этой ночью решил «попытать счастья».
Окна в эти времена на ночь ставнями закрывались. Темень полная, но оставляли горящую лучину. Потому, авантюрист пошёл через дверь. Уж способности византийца к незаметному проникновению были великолепны. Пара слуг в последствии были найдены оглушёнными.
Проснулась я от навалившейся тяжести и какой-то скованности. Грек просто придерживал обе мои руки, одной своей. Он что-то шептал, то пытаясь заткнуть мне рот ладонью, то своими губами. Трепыхания моего мелкого тельца ему почти не мешали. Правда мне удалось высвободить одну руку и схватив насильника за волосы, попыталась отодрать хотя-бы его лицо от себя, чтобы закричать. Увы, кажется, небольшая боль его даже раззадорила.
— Кафто коритси… сас тейо[3]… — зашептал он, пытаясь поймать мои губы.
Почувствовав, как в меня упирается мужская плоть, а ноги старательно разводят в сторону… в голове что-то перемкнуло. Волна обжигающей ярости прокатилась по телу, и я, с криком, оттолкнула мужчину.
В какой-то миг в глазах византийца промелькнуло удивление, но затем тело, словно получив дополнительный толчок оторвалось от меня и отлетело к стене, сползя по нему на пол.
Почувствовав облегчение, я ненадолго прикрыла глаза, но затем распахнула их вновь, потому-как услышала жуткий вопль. В моих пальцах застряли чёрные волоски с головы греческого ловеласа… а также призрачная прядь мужчины, душу которого я, как оказалось выдернула из тела.
— Чтоб ты!.. — высказала всё, что думала о ночных посетителях.
Вскочив с кровати, аккуратно запалила дополнительную лучину и подошла к телу, пытаясь нащупать пульс. Тишина. Хотя, какая тут к лешему тишина. Эта гадская душа голосила так, что я себя не слышала. Вот же…
— Может получится впихнуть тебя обратно? — спросила, повернувшись и только тогда этот гад замолчал.
Попытки втолкнуть и по-прессовать окончились неудачей. Вздохнула, и надев подобие домашнего халата, что сшила себе ещё зимой, зажгла уже лампаду и отправилась к Ратмиру. В любом случае, сама от этого тела я не смогу избавиться. Не та весовая категория.
Батюшка спокойно спал, когда я ввалилась в его комнату. Не дослушав меня до конца, боярин взвился и понёсся ко мне, топоча как стадо бизонов. Бросилась за ним. Как он в темноте ориентируется тут?
Ратмир стоял на коленях над полуголым телом и тихо матерился. В мою сторону он старался даже не смотреть. Забрав у меня лампаду, проверил голову, тело, руки и не нашёл никаких повреждений. Даже синяков не было.
— Ты же сказала, что Мара отпустила тебя, — тяжело вздохнул мужчина.
— Так и есть, батюшка! — говорить старалась ровно и не сорваться в истерику.
— А что же это по-твоему? — спросил он, сжав кулак, сдерживаясь не перейти на крик.