Боги! Было такое чувство, что сквозь меня пропустили электрический ток большой мощности. Тело выгнулось дугой, так, что опиралось только на макушку и пятки. Меня затрусило, а сознание отключилось.
Я оказалась на берегу ярко-красной реки. Хотя… может быть, она была огненной? Проносящаяся мимо субстанция не выходила за границы обрыва, но подходить к краю мне было страшно. Потому что в один момент она напоминала лаву, в другой – кровь… но главное, вселяла безотчётный ужас.
Справа от меня находился широкий арочный мост цвета раскалённого металла, и он был заполнен людьми. Они нестройной толпой направлялись на ту сторону, что тонула в белом мареве. Кто-то шёл целеустремлённо, а кто-то – постоянно оборачиваясь и выискивая что-то или кого-то позади. Они по одному появлялись прямо на кромке моста и, немного постояв на месте, брели вперёд.
Я заметила совсем юную девушку, что, огибая других, шла обратно. Высокая, красивая, с роскошными бледно-пшеничными косами и яркими голубыми глазами. Такие очи поэты будут сравнивать с широкой и полноводной рекой. Она шагала уверенно, не задумываясь, что ей не уступят дорогу. И все расступались. Увидев, что я на неё смотрю, девушка помахала и, улыбнувшись, заспешила.
– Не могу подойти ближе, – заявила она, приблизившись к самому краю. – Протяни руку.
– Я не собираюсь туда! – произнесла нахмурившись, и даже, заложив руки за спину, отошла на пару шагов от моста.
– Глупенькая… Я – Любава!
– Я и так поняла! Лучше расскажи, зачем ушла за грань? Ведь совсем молоденькая была!
– Это очень тяжело, – вздохнула та в ответ. – Протяни руку, и ты познакомишься со всей моей недолгой жизнью.
Я оглянулась, пытаясь понять, можно ли тут с кем-то посоветоваться, но позади меня никого не было. Только каменистый берег и тёмный лес, чернеющий на горизонте.
– Ну, давай же, – нетерпеливо поторопила Любава. – У нас не так много времени.
Вздохнув, я немного потопталась на месте и, наконец, решившись, протянула руку, стараясь не прикасаться к мосту…
Меня вывернуло. Глотку страшно жгло, потому что из желудка уже извергалась желчь.
– Любава, милая, выпей это, выпей! Тебе поможет!
Голос Беляны с трудом пробивался сквозь шум в голове. Я почувствовала, как в рот полилась ужасная на вкус жидкость, но, сделав над собой усилие, всё же сглотнула.
Спазмы немного отступили, и я смогла вздохнуть, не боясь нового приступа рвоты.
– Слава Трояну! – произнесла Беляна, вытирая моё лицо мокрой тряпицей. – Я испугалась и хотела за боярином Ратмиром бежать. Думали, ты уже на поправку пошла… а оно вона как! Что случилось? – спросила она, ощупывая меня, потому что я смотрела на неё широко раскрытыми глазами. – Где-то болит?
Я не ответила, а просто заплакала, так как осознала, что понимаю её. Если ещё и говорить начну без того, чтобы кто-то заподозрил во мне неместную… вообще хорошо будет.
– Спасибо тебе… – прошептала еле слышно.
Судя по тому, что мне улыбнулись, а не спросили: «Ты кто?», произнесла всё правильно.
Расслабившись же, провалилась в блаженное забытьё.
В голове один за другим всплывали куски жизни Любавы. Ещё почти двое суток я лежала в беспамятстве, впитывая разрозненную информацию и пытаясь её анализировать.
Первое, что меня волновало, – где я? И ответ был с одной стороны чётким, а с другой – туманным. Находились «мы» в городище, или даже, можно сказать, небольшой крепостице Скугрев, что управлялась отцом Любавы, боярином Ратмиром. Тем самым мужчиной, которого я увидела, в первый раз открыв глаза.
Месторасположение сего населённого пункта соотнести с современной мне картой, что помнила, я не смогла, потому как из всех географических данных Любава знала только, что находится он на реке Передельня, что впадает в великий Славутич. Именно по нему ходят большие корабли из самого Новогорода в богатую империю ромеев далеко на полдень[1]. Ну а в крепостицу прибывали только мелкие купцы, служившие источником новостей.
Какое-то понимание дала информация, что род «наш» относится к племени кривичей, а значит, я всё-таки где-то на территории Руси, а не в Восточной Европе.
Политикой бывшая владелица тела в силу возраста и воспитания не интересовалась. Знала только, что где-то недалеко сидит князь Ярополк, которому городок платит дань. Части его дружины время от времени появлялись в крепостице, то ли демонстрируя уровень защиты, то ли напоминая, что «крыше» следует вовремя платить. Ну, ещё Любава помнила рассказы о хазарах, от чьих набегов, по идее, и должны были защищать воины князя. Кстати, как минимум половину войска составляли пришлые варяги с севера. Которых почему-то никто не называл викингами.