Дочь боярина… но при этом не сидела день-деньской за вышивкой, а занималась и уборкой, и готовкой… В этой большой семье вообще не принято было лениться.
Начать с того, что жён у Ратмира было несколько. Старшая, Зорица, взята из племени Радимичей, откуда-то с Юга. Батюшка по молодости ходил с дружиной старого князя, и решил «начальник», что неплохо бы заручиться поддержкой соседей. Вот отца Любавы и оженили. Первуша — их старший сын сейчас так же состоял при войске нового князя, как ранее отец. О нём воспоминаний было мало. Сводной сестрой он почти не интересовался. Выживший младший сын старшей жены, по малолетству бегал и озорничал с другими детьми, сильно не доставая. Из старших дочерей Зорицы, в семье оставалась только Божидара и была она на пару лет младше Любавы. И вот с ней у бывшей владелицы этого тела часто имелись «разногласия». Остальные две дочери, к счастью, уже были замужем.
Многие считали, что Ратмир слишком привязан к Любаве. Так как её мать — Милица, умерла при родах. Кормилица говорила, что взята была Милица по большой любви в одном из племён Кривичей и печалился боярин сильно. Ибо красотой та обладала неописуемой и Любава с ней «дюже схожа ликом». Вот и напоминала дочь постоянно об ушедшей любви. Что, «знамо дело» со слов той же кормилицы, не прибавляло радости старшей жене. Которая и при жизни соперницы особой приязни к ней не испытывала.
Правда «печалиться» долго ему не дали. В доме появилась третья жена — молодая Всеслава. Говорят, Зорица сама настояла на её кандидатуре. Впрочем, это даже хорошо, потому как между этими жёнами царил мир и согласие. Видимо Зорица вынесла урок из отношений с Милицей.
Старшая дочь Всеславы — Драгана, была существом тихим и ведомым. Ей сказали дружить с Божидарой, вот она и ходила за ней хвостиком, поддерживая во всём. Начиная с игр и заканчивая проказами. Остальные младшие дети обеих жён пока были слишком малы, чтобы как-то влиять на жизнь родни.
Так и получилось, что в семье с большим количеством отпрысков, Любава часто чувствовала себя одиноко. Кровных братьев и сестёр не было, а со сводными, «матушки» не считали нужным создавать ей родственные отношения. Пока рядом была кормилица, это как-то не сильно ощущалось, а после… Быть нянькой младшим её не звали, вот и оставалось только заниматься хозяйством вместе с приживалками. Если бы не любовь отца и пригожее личико… быть бы ей ключницей в отчем доме до конца жизни, понукаемой всеми домочадцами.
Впрочем, даже сам Ратмир, несмотря на статус и положение не чурался простых дел. Во время посевной занимался распашкой, а осенью — сбором урожая. Вместе со всей общиной валил лес или забивал зверя. Хотя… Вся жизнь городка, увиденная глазами Любавы, напоминала какую-то коммуну. Каждый должен был приносить пользу обществу и служить общей цели.
И вот тут вот и началась та беда, что привела к печальному концу.
Хотя… стоит начать издалека…
Религия для местных жителей не была чем-то абстрактным. Люди чтили целую плеяду богов, считая тех реальными. При каждом, даже небольшом поселении стояли идолы, было капище с одним жрецом или парочкой, что служили и приносили дары. Более крупные посёлки имели «дома», посвящённые кому-то из «высших». Здесь уже или постоянно, или преходяще находились волхвы — «говорящие» с богами. У тех редко бывали семьи, так как они чаще всего бродили из селения в селение донося народу волю вышних.
При этом самих жрецов было немного. Но с возрастом некоторые не могли уже исполнять свои обязанности, так что обычно в каждые лет пятнадцать-двадцать или чаще, когда приходило время «смены состава», в поселениях проводился ритуал, согласно которому выбирались новые служители. Участие женщин не возбранялось. Более того, стать жрицей считалось весьма почётным. Особенно, если предстояло служить великой богине… к примеру Ладе или Макоши… но можно было получить службу и у бога-мужчины. Семьи жриц имели почёт и уважение, так что от женихов обычно не было отбоя.
Любава, с детства обделённая материнской любовью мечтала стать жрицей Лады. Та была покровительницей не просто влечения, а искренней любви, защитницей семьи и верности. А также будучи супругой Сварога, занимала особенное место в пантеоне. Но…
На зимнем солнцевороте, прибывший на праздник волхв, неожиданно вызвал Любаву в ритуальный круг и при всём честном народе нарёк будущей жрицей Мары — богини смерти, тьмы и стужи.
Мир юной девушки в одночасье рухнул. Ведь по местным обычаям служительницы хозяйки Нави[2] не могли иметь семью, а соответственно и детей. Считалось, что из-за связи со своей покровительницей, жрицы Мары буквально «выпивали» жизнь из своих мужей. Так что в этот день незнакомый волхв обрёк Любаву на одиночество до самой кончины. А ведь жрицы Мары жили долго… намного дольше простых женщин или служительниц других богов.