- Мам, ты нас пугаешь, - отозвался сын, когда пауза затянулась. Тая глядела на детей слегка затуманенным взором. Глубоко вздохнув, она все же произнесла.
- Я не надеюсь, что вы сможете меня понять до конца... Но вы уже не маленькие и должны учиться считаться с чужими чувствами, - с нажимом уверенно произнесла женщина, готовая пресечь любую реакцию, хотя ожидала развития именно негативного сценария. И не зря. Старшая недовольно насупилась, складывая руки на груди, а сын не подал виду, что удивлен. Он не питал надежд на то, что родители снова сойдутся, в отличие от сестры. Для нее отец был центром вселенной, тогда как мама была ближе к брату в духовном плане. А еще он хотел видеть мать счастливой.
- Ты кого-то встретила, мама? - тут же отозвался мальчик.
- Да, Сереж, - просто кивнула Тая и одними глазами улыбнулась мальчику. О том, что хочет начать серьезные отношения со своей давней любовью... Тая не решила никого не посвящать в такие подробности. Дети могли отвернуться от нее, узнав о том, кто был все это время в ее сердце, и из-за кого ее семья раскололась пополам.
- И что теперь? Ты встречаешься с Ним или уже и жить его с нами позовешь? - взбрыкнула девчонка, повышая голос, звенящий от обиды. Любой потенциальный мужчина становился конкурентом для ее отца.
2009
За жизнью Димы она напротив упорно старалась не следить, не слышать о нем новостей и не видеть фотографии с общими знакомыми. Он жил теперь и учился в другом городе, и не было смысла менять что-то в обратную сторону. Маленькой отдушиной для Таи стал Олег. Он писал ей часто, ничего не просил, не требовал взаимности, а просто действовал как друг: интересовался ее жизнью, подбадривал, желал удачи перед очередным зачетом. Она привыкла к тому, что зайдя в интернет, ее ждет сообщение от человека, который искренне интересуется ее жизнью. Приехать пару раз Олег порывался, но финансовые трудности в семье не позволяли ему это сделать, а учеба в бесплатном училище не отличалась разнообразием. Как-то раз, когда они общались по видеосвязи, Олег предстал перед ней в потрепанном виде, но на все ее взволнованные вопросы отвечал неоднозначно и не вдавался в подробности. Отшучиваясь, парень сообщил, что его через пару месяцев забирают в армию, и он бы хотел встретиться с Таей в Питере. Девушка была удивлена, не находила себе места, но Олег убедил ее, что приедет на пару дней, потому что потом связаться с ним будет крайне сложно. Так и случилось. Через месяц парень приехал в культурную столицу, и девушка выпала из реальности, из учебы, из прошлой жизни. Встречая старого друга на перроне, Тая была взволнована и не знала, как именно ей стоит себя вести. Но Олег быстро решил все так, как было нужно ему. Его горячий поцелуй при встрече прямо в губы заставил девушку опешить и замереть от испуга. Повзрослевший и возмужавший, Олег казался горой, которая наваливалась на нее, но не давила, а облагораживала, заставляла подчиниться и расслабиться. Горячие поцелуи и бессонные ночи, тонущие в прогулках по ночному городу, превратились в прекрасный сон. Цветы около ее кровати и слова, от которых кружилась голова… Тая не замечала, как растворялась в этих отношениях, не давая полного отчета свои чувствам. В последний вечер заканчивающейся недели – именно настолько Олег в итоге задержался в Питере, Тая поддалась на ласки Олега, который настойчиво склонял ее к близости. Спускаясь горячими поцелуями все ниже, он шептал какие-то слова, которые туманили ее разум и заставляли поверить всему, теряя самообладание. С ним было комфортно, он был надежным человеком и так давно любил ее, что сомнений у Таи почти не было, с кем должен случиться ее первый раз. Маленькая слезинка, скатившаяся по щеке в оглушительную секунду боли растаяла в последовавшей за ней неге и удовольствии. А утром Олег уехал обратно. Он просил ее не писать ему ближайшие две недели – слишком тяжело было говорить как при расставании, так и после него. Но когда парня определили в часть, то изредка он писал ей письма и уже с полным правом называл Таю своей девушкой. Красно-белые конверты, которые она получала, налагали определенные обязательства, и теперь уже было поздно отступать и опровергать его слова.