Глава 26.
Он ждал ее, не смотря на мороз и тонкое пальто. Не заходил внутрь, не красовался на рецепшене – знал, что она не одобрит. Он с ума сходил от того, что она закатывает глаза каждый раз, когда он так делает. Его самолюбование, как ей всегда казалось, было обычным обаянием, харизмой, и только Таю это раздражало. Закравшаяся мысль, что его девочка его просто ревнует, грела изнутри.
Если бы они никогда не встретились, то его бы жизнь была куда проще. Он бы не стал, как мальчик, не спать по ночам, ждать звонка. Помня ее нерешительность, плевал на все и звонил сам, ждал ее после работы в очередной раз, абсолютно игнорируя подозрительные взгляды ее коллег. Если бы всего этого не было, разве он бы был счастлив? Разве можно и дальше проживать свою жизнь без нее? Раньше он жил надеждой на встречу, хоть и не отдавал себе в этом отчет.
Она наконец появляется на пороге, и его губы невольно складываются в счастливую улыбку. В этой хмурой женщине он всегда узнает ту девочку, которая, как и в школе, спускалась по лестнице со вздернутым вверх носом и проходила мимо, словно он для нее ничего не значит.
- Почему ты так долго? – с шуточным укором спросил Дима, почти забрасывая женщину к себе на плечо.
- Кто тебя заставлял ждать на холоде? – ответ вопросом на вопрос, и она еле удерживается, чтоб не закатить глаза от его наглой ухмылки. – Мог бы спокойно сидеть в машине, а не стоять здесь.
Его смех кажется ей самым красивым, а его голос – идеальным. Когда-то с подругами они обсуждали мужские достоинства, и она помнила их выводы.
- У него должен быть…
- Что?
- Да, что? Конкретные параметры для тебя.
- Нет конкретных, есть более-менее общие…
- Ну, например?
- Меня привлекают три вещи в мужчине: его низкий голос, руки и… поступки. Многие еще смотрят на рост, но мне как-то все равно.
- И многие так выбирают?
- Нет, но я – да.
Тая улыбнулась, глядя в глаза своему спутнику. Тот разговор угасал в памяти, потому что происходящее будоражило так сильно, что было не до параметров, не до мыслей вообще. Потому что он был рядом, и это было самое важное сейчас.
- Поедем куда-нибудь? – предложил мужчина, все еще не выпуская свою добычу из объятий.
- Давай, - кивнула женщина, грустно кивая. Дима аккуратно обнял руками ее скулы.
- Куда ты хочешь? – его жаркий взгляд и горячее дыхание заставили ее смутиться и покраснеть. Его взгляд горел нетерпеливым трепетом.
- Отвези меня куда-нибудь, где можно выпить и тихо посидеть, - выпуталась из его объятий Тая и обошла машину. Дмитрий поспешил за ней, не дав ей самой открыть дверцу машины.
- Что-то случилось? – он тут же стал собранным и серьезным. А ей не хотелось отвечать.
Глухо кивнув, она взглянула на него влажными от слез глазами и села в теплый салон. До ресторана они ехали молча. За столиком с приглушенным светом они чувствовали себя уединенно. Тая заказала два бокала вина, и когда его принесли, то начала пить, не чокаясь. Дима просто смотрел на нее с удивлением и не знал, что сделать, чтоб стереть этот скорбный вид с женского лица.
- Расскажи мне, Тая… Поделись со мной, что тебя беспокоит?
Его руки грели ее запястья. Она сидела напротив, так было даже лучше – можно было смотреть друг на друга, держаться за руки и представлять, что вокруг ни души.
- Ты такая взрослая и независимая, знаешь. Это бесит, - чистосердечно признался в своих мыслях мужчина. Многие бы сочли это за грубость, но она лишь улыбнулась. – Я уже столько всего напридумывал того, что бы ты могла мне ответить…
- В твоем воображении я бы могла много чего ответить. Но так как решать, что ответить – это мое дело, я никогда не угадаю, каким ты представляешь мой ответ, а это значит, что я в любом случае тебя разочарую. Поэтому не представляй себе слишком много. Это не касается нас с тобой. Это личное, и мне нужно это переварить. Не хочу сейчас ехать домой. Хочу поделиться с тобой этим и понять, станет мне легче или нет.
Дима незаметно выдохнул. Она не собиралась снова отказываться от него, но эта беседа казалась проверкой, и он хотел выдержать ее достойно.
- Скажи мне, я всегда поддержу тебя, ты же знаешь.
Его глаза казались искренними, вино приятно согрело внутренности, и никто не видел ее лица. Можно было согнуть спину, расслабить напряженные плечи и стать слабой. При нем…
- Папа… Дим, папа умер.
Предохранитель сдернуло, а глаза невыносимо защипало. В груди словно зияла огромная дыра, которая оглушала болью, будто загнивший рубец наконец прорвало, и облегчение могли принести только его руки, его объятия и слова. Он знал, что для нее это значило. Он понимал, почему когда-то в одиннадцать она перестала доверять мужчинам. Он был рядом сейчас, и это было самое главное.