Глава 27. Конец
Они шли по парку поздно ночью, держась за руки. Боль, которая тлела где-то глубоко в сердце, рассасывалась от нового чувства, которое теперь зажило с новой силой. Кто-то будто освобождал пленницу от оков, уже давно потрепанных и висевших на шее. Тае больше не хотелось вспоминать о плохом. Хотелось просто быть счастливой. И любимый, самый любимый человек был рядом. Ее первая любовь и мужчина, который должен был стать ее первым во всем, ее будущим… Сегодня она выбирала любовь.
2008 год.
В классе стоял гул, как в пчелином улье, а звонок на урок, казалось, запаздывал. Мальчишки спорили о чем-то, девчонки слушали, улыбаясь. Дима лениво возразил своему другу в ответ на какое-то утверждение, и Тая на соседнем ряду, словно ужаленная, высказалась:
- Ошибаешься, тебя не было, когда мы узнали последние новости. Сегодня учитель после уроков ждет нас, чтоб продолжить подготовку к экзамену…
- Не думаю, что нам нужна эта подготовка.
- А ты все еще наивно полагаешь, что всем будет полезно знать твое мнение? – ее сарказм заставил Диму вскипеть от злости. Ее улыбка показывала, что она выигрывает сейчас, и что бы он не ответил – это либо ударит по нему, либо он ей нагрубит, а потом сам же будет убиваться из-за сказанного. Это знали оба. Безвыходное положение. Но его ответная улыбка застала ее врасплох.
- Язва, - скалясь, обронил он и, не спуская с нее глаз, медленно раскручивая крышку на бутылке с газировкой, отпил и с удовольствием посмаковал напиток, прежде чем глотнуть.
Тая нарочно надменно проследила за ним взглядом и с достоинством, медленно отвернулась, нервно выдыхая и переводя дух. Надеялась, что ее страха никто не заметит. Тогда как внутри все неуверенно трепетало. Только он так действовал на нее.
Наши дни.
Он шутил, называл ее язвой, когда она с ним не соглашалась. А самому нравилось спорить и при этом улыбаться. В эту прогулку, которая стала ночной, они говорили обо всем, словно пытались наверстать упущенное время, но вряд ли им бы удалось рассказать о том, что они чувствовали все эти годы. Гораздо лучше это удавалось передать без слов следующим днем. Когда забредшие на ночлег выспавшиеся и голодные, они проснулись в объятиях друг друга и, как в школе, стеснялись посмотреть в глаза друг другу.
Пока она спала, он мог любоваться ею. Тем, как трепетали ее ресницы, как смешно она хмурилась во сне, снова с чем-то сражаясь, будто наяву. Сколько же вот таких утренних пробуждений они пропустили… Но вот она сонно открыла глаза, нашла его лицо и смутилась. Ее щечки забавно порозовели, как у школьницы. Спать в обнимку было приятно, а вот все остальное казалось рубежом, который двум влюбленным подросткам, - так они себя ощущали, - сложно было решиться перейти.