— Ладно. Но к тому же квартира слишком дорогая. Я не хочу платить так много за аренду. Просто хочу что-нибудь маленькое, только для себя.
Томас почувствовал, как его сердце замерло. Не было никаких сомнений в том, что говорил Эдди. Он хотел съехать. Искал объяснение. Возможно, это была старая запись, которую Эдди обсуждал со своей сестрой задолго до того, как они с Эдди стали любовниками.
— Это ничего не значит! — сказал он Касперу. — Ты даже не можешь доказать, что эта запись недавняя.
— Я не могу? — злобно ухмыльнулся Каспер. — Продолжай слушать.
Томас втянул в себя воздух, собираясь запротестовать, когда из динамиков телефона снова зазвучал голос Нины.
— Думаю, тогда тебе не понравится то, что я видела в Марине.
— Пристань для яхт находится на свалке, сестренка. После землетрясения, произошедшего три дня назад, мне неинтересно жить ни на чем, кроме скальной породы. Даже дом Томаса сильно тряхнуло. Я даже знать не хочу…
Каспер выключил запись. Но Томасу и не нужно было больше ничего слушать. Тремя днями ранее произошло землетрясение, единственное крупное с тех пор, как Эдди переехал к нему. Теперь не оставалось сомнений, что разговор между Ниной и Эдди состоялся сегодня.
И Эдди даже говорил, что ему нужно было увидеться с Ниной, когда он уходил из дома.
Томас почувствовал, как острое копье боли пронзило его грудь. Сразу после того, как они занялись любовью на полу в его гараже, Эдди пошел посмотреть квартиру, чтобы съехать. Эдди с самого начала планировал уйти от него. У него никогда не было намерения продолжать их отношения.
Он хотел лишь сексуального разнообразия.
Чувство предательства, охватившее его сейчас, не было похоже ни на что из того, что он когда-либо испытывал.
Томас почувствовал, как дрожат его руки и подкашиваются колени, когда вся надежда покидает его тело. Эдди не любил его, несмотря на близость, которую они разделяли. Все это было иллюзией. Ложью.
Ярость захлестнула его, воспламеняя клетки и колотя в дверь клетки, в которой он держал взаперти свою темную силу.
— Он использовал тебя, — сказал Каспер, и его голос проник сквозь туман в голове Томаса.
Использовал. Да, Томас чувствовал себя использованным. Как старая игрушка, с которой ребенок когда-то играл, а потом выбросил, потому что его друзья сочли ее неприемлемой.
— Ты покажешь ему, что он тебе не нужен! — продолжал Каспер, и его слова все глубже проникали в сознание Томаса.
— Он мне не нужен, — повторил Томас. Нет, ему в жизни не нужен лживый, вероломный любовник.
Темная сила в нем согласилась и надавила на дверь своей клетки, распахивая ее настежь. По его телу прокатился рев.
— Да, теперь ты это чувствуешь, не так ли? — убалтывал его Каспер. — Она слишком долго был скованна, да?
Томас почувствовал энергию, которая притягивалась к Касперу, и теперь она свободно циркулировала вокруг него. Яркие искры осветили тени вокруг них. Томас закрыл глаза и позволил силе течь своим чередом, впервые в жизни не сдерживая зверя внутри себя.
— С возвращением! — Каспер положил руку ему на плечо, но Томас тут же ее стряхнул.
Свирепо посмотрев на него, он прорычал:
— Ты должен мне все объяснить! Говори сейчас же! И быстро. Может, я и не умею контролировать свои силы так, как это умеешь ты, но мне больше нечего терять. Ты меня слышишь? Ничего! И это делает меня опасным.
Лицо Каспера осталось бесстрастным, несмотря на угрозу Томаса.
— То, что я скажу тебе сейчас, навсегда останется нашей тайной. Никто из моих последователей не знает. И никогда не узнает.
Томас не ответил. Он не станет давать никаких обещаний Касперу или кому-либо еще. Больше никогда.
Он поднял сжатый кулак, обнажив клыки. В глазах у него вспыхнул красный свет. Из его рук посыпались электрические искры.
— Говори!
Каспер кратко кивнул.
— Мужчина, которого убили твои люди, был моим близнецом Киганом.
Сердце Томаса учащенно забилось. Близнецы? Их было двое? Как же он раньше не узнал о близнеце Каспера?
— Да, нас всегда было двое, но мы жили как одно целое. Для всех остальных мы были известны как Каспер. Мы менялись местами, чтобы подчеркнуть наши сильные стороны и контролировать наших последователей. Мы могли находиться в двух местах одновременно, создавая впечатление, что мы могущественнее любого другого вампира. — он остановился.
Томас едва верил своим ушам. Не по этой ли причине он часто думал, что у Каспера раздвоение личности: в одну минуту он добрый и любящий, а в следующую — жестокий и безразличный?