Лучшей подругой для девочки стала их соседка по лестничной площадке Серафима Игнатьевна, бывшая преподаватель в художественной школе, а сейчас находящаяся на пенсии, с удовольствием занялась с девочкой рисованием, заметив в ней ту искру, которую так долго не могла найти в своих студентах. Когда Наташа пошла в первый класс, Серафима вышла на пенсию по состоянию здоровья и не знала куда девать весь свой нерастраченный опыт художника, а также материнскую любовь.
Так получилось, что к своим годам у нее не осталось родственников, замужем она была, но муж погиб почти сразу же после свадьбы. Замуж она больше не вышла, детей у нее так и не было. Поэтому она с удовольствием соглашалась присмотреть за Натальей, когда та возвращалась со школы и учила ее рисовать. Она научила девочку писать маслом, акрилом, мелками, делилась всем, видеть прекрасное в обычном, что знала сама. Родители Натальи пытались платить ей за обучение дочери, но та отмахивалась, говорила, что ей только в радость учить эту несомненно талантливую девочку. Квартира родителей была вся увешена ее маленькими картинами. Писать большие Наталья не хотела, и так уже все стены были завешены ее миниатюрами.
Когда Наталья перешла в пятый класс, родители подарили ей планшет. Она вместе с Серафимой Игнатьевной почти мгновенно освоила его и две «художницы» просто создавали свои маленькие шедевры в стиле фэнтези, сохраняя их в «облаке». Особенно здорово у девочки получалось рисовать принцев, которые выходили обязательно мужественными красавцами, побеждающими всех врагов, и принцесс, таких нежных и воздушных, которых хотелось носить на руках и целовать. Когда Наталья уже училась в десятом классе, ее наставница похвасталась своим знакомым своей «воспитанницей» и ее работами, привела тех в совершеннейший восторг. И знакомые тут же подсказали, что Наталья и Серафима могут неплохо зарабатывать, иллюстрируя книги или выполняя что-то на заказ.
Первый опыт выполнения иллюстрации на заказ оказался очень удачным. Постепенно им стали поступать весьма солидные заказы. Серафима полностью отдавала свою часть гонорара девушке. «Наточка, ну на что мне деньги? У меня есть все — крыша над головой, кусок хлеба, сменное белье. Пенсия у меня хорошая. А если понадобятся деньги, продам свою любую картину. Хватит им уже на моих стенах пыль собирать. И к тому же, это же ты рисуешь всю эту красоту. Мое имя только для заключения договоров. Так что не переживай, эти деньги тебе еще пригодятся. Вот решишь поступать, придется уезжать. Жить на что-то надо. И не обижай меня, прошу, ты для меня словно моя дочка», - так говорила Серафима, улыбаясь и гладя девушку по руке.
Старая художница смотрела на Наталью и радовалась, что в конце своей жизни она смогла хоть немного подарить кому-то свою нерастраченную любовь. Девушка ей очень нравилась. Как художник, она видела ее необычную красоту, правильные черты лица, от чего, глядя на нее, хотелось взять кисти и запечатлеть ее лицо на холсте. От нее шло какое-то внутренне тепло, свет, особенно когда Наталья улыбалась своей скромной улыбкой, словно боясь показать свои эмоции. Прекрасные пепельные волосы, заплетены в длинную толстую косу, что сейчас было большой редкостью. К концу школы она оформилась в девушку приятных форм, о таких говорят — радость для мужских рук. В то время как многие девчонки в их школе старались выглядеть, как анорексички, стараясь подражать моделям, Наталья выглядела весьма аппетитно для мужских взглядов. Когда ее одноклассницы смеялись над ее формами, она приходила расстроенная домой, Серафима всегда утешала ее:
- Наточка, ну ты чего? Подумаешь «пышкой» тебя обозвали. Ты не пышка, ты очень красивая девушка. Даже не представляешь, на сколько у тебя все очень гармонично, с тебя написать картину в стиле ню, так ты даже не представляешь, за сколько ее купят эти мужики, которые изо всех сил пытаются доказать, что любят «кости». У тебя красивой формы грудь, тонкая талия, совершенные ноги. Эти дуры и смеются над тобой, потому что завидуют. Поверь мне, как художнику, писать твои портреты это истинное наслаждение для творцов.