***
После возвращения от Натальи домой Роман снова не мог понять самого себя. Зачем он сделал то, что сделал? Что он хотел этим сказать себе, Наталье? Что за чувства накатили на него в тот момент, когда он обнял ее и поцеловал? Словно все это случилось с ним впервые. Даже с Натали у него не было таких ошеломляющих ощущений. Его словно простреливало током высокого напряжения, когда он касался тела Натальи своими руками, целовал ее бархатную кожу, был в ней. Он впитывал в себя ее стоны, отвечал рыком голодного зверя. Что это было? Он не знал.
Он не жил монахом, у него бывали женщины, но дальше чем обычный вечер удовольствий он с ними не заходил. Он просто брал одну из многих и сразу забывал о ней. Но Наталья просто засела у него в сердце. Нежность затапливала его, когда он присвоил ее себе. Но снова он испугался своих чувств и пойти дальше, принять тот факт, что ему с Натальей хорошо, как ни с кем, даже с женой не было ничего подобного, хотя каждый раз секс с ней был похож на вулкан страстей, не смог. Он снова испугался!
Он не смог ничего сказать ей тогда, просто утром оделся и ушел, ничего не говоря и не обещая. Но его тянуло вернуться к этой девушке, которая оказалась совершенно замечательной любовницей, от которой у него звенело все тело, хотелось вновь и вновь целовать бархат ее кожи, дышать ее запахом, засыпать и просыпаться рядом с ней. Но снова он испугался своих чувств, и как тогда на первом курсе засунул их куда поглубже.
Уйти от жены, которая снова легла в клинику на обследование, он не решился. Она стала плаксивой, часто упрекала его в холодности, требовала постоянного присутствия его рядом с собой. На все его расспросы, что с ней, врачи ему туманно объясняли, что у нее проблемы с репродуктивной системой и требуется лечение. Когда она вышла из клиники, отправилась на лечение в Израиль, где, как она сообщила, врачи обязательно помогут ей.
Работа поглотила Климова с головой, он даже иногда забывал, что его жена уехала и вот уже полгода не появляется дома. Она вернулась загоревшей, отдохнувшей, повеселевшей. Он решил поговорить с ней о детях. Им еще пару лет и исполниться по тридцать лет, Роман уже задумывался о наследниках. Натали поддержала его идею, но как-то он не увидел в ее глазах радости. У Романа сложилось впечатление, что она что-то скрывает от него. Он попытался узнать, что им сейчас мешает родить ребенка, но получил только скандал с обвинением в том, что он совершенно не заботится о здоровье жены, которое прямо сейчас не позволяет выносить и родить здорового ребенка. Он решил на какое-то время отложит разговор. Натали снова умотала с подругами за границу.
Найти в себе силы позвонить Наталье и просто поговорить он не смог. Следующие годы прошли словно в коматозном тумане. Его петля «работа-квартира» затягивалась все плотнее. Иногда его серые будни разбавлялись очередной истерикой жены, которая все реже и реже стала появляться дома, предпочитая солнечный берег и шопинг.
***
Свое тридцатилетие Роман встретил дома один. В офисе днем его поздравили, подарили какой-то подарок, который он бросил в рабочий стол и даже не стал разворачивать упаковочную бумагу. Жены снова не было дома, две недели назад она умотала куда-то с подругами на шопинг, сегодня даже не позвонила ему, чтобы поздравить. На душе было погано, словно он совершил что-то такое паршивое и от него отвернулись все, кто мог.
Дома он достал из холодильника салат, заботливо оставленный помощницей по хозяйству, налил себе полный стакан коньяку и ушел в гостиную, поставил все на журнальный столик, включил фоном плазму.
- Ну, Роман Сергеевич, с днем рожденья тебя, - поздравил он сам себя, чокнулся стаканом о бутылку, одним глотком отпил половину напитка, даже не поморщившись. - Никому ты на фиг не нужен, даже жена и та не вспомнила, что у нее есть муж и что ему сегодня тридцатник.
И так захотелось услышать другой голос, просто до трясущихся пальцев, до дрожи в коленях, что он не стал отказывать себе в этом. Он взял свой мобильник, набрал номер Натальи. Шесть долгих звонков она не отвечала ему, потом раздался ее настороженный голос:
- Слушаю Вас.
- Привет, это Роман, - ответил он, закрыл глаза, представляя ее лицо. Тепло полной волной прошлось по телу. - Я не побеспокоил?