Наравне со всеми остальными мужчинами ходил Кайл на охоту, а в свободное от дел общественных время, занимался выделкой шкур. И не было ему в этом равных. Потому, когда холодная луна принимала полномочия, а землю укрывало белое снежное полотно, спешили к нему за тёплыми обновками.
Кайл прикладывал всевозможные усилия, чтобы малышка ни в чём не нуждалась. Несмотря на доверительные отношения с другими жителями Гранейта, он ни разу не обратился за помощью по вопросам воспитания дочери. Сердце каждый раз словно пробивало острозаточенное копьё, когда охотник слышал, как сетуют между собой соседки о Нессе, которая росла без матери. Осуждали они родительницу, говоря, что, может, та просто сбежала, оставив нежеланное дитя на мужчину. Кайлу хотелось бить в грудь и кричать на всю округу, что лишь благодаря Аниме, земли Форгена ещё существовали, что вместо воспитания дочери и жизни с любимым мужчиной, она вынуждена служить Обсиду и питать его своей жизненной энергией. Да только приходилось молчать, ведь не в его правилах было что-то кому-то доказывать. Хватало и того, что он и Несса знали, на какую жертву пошла Анима.
Бывало, что уложив малышку спать, Кайл уходил в небольшой пролесок на окраине поселения и что есть мочи, сдирая в кровь кулаки, наносил удары по крепкому стволу, освобождаясь от накрывающей лавиной боли и беспомощности. Только здесь, оставаясь наедине с лесом, он не стеснялся проявления подобных эмоций. Только здесь он мог дать слабину, которая была непозволительна на землях людей. Возвращаясь домой, проверял мирно сопящую Нессу, долго разглядывал, отмечая поразительное сходство с любимой, и не замечал, как засыпал у детской кроватки.
Отрицать её особенность было глупо, и потому, видя, как Несса тянулась ко всему живому, охотник часто прогуливался с ней до ближайших цветочных полей. Малышка плела из них венки, которые стали любимым аксессуаром. Каждый раз, приводя дочь на единение с природой, Кайл удивлялся тому, что на поле без страха выходили животные. Они словно чувствовали энергию, сокрытую в девочке. За почти год, что он успел прожить с Анимой, оттягивая момент исполнения воли Обсида, Кайл многое узнал о способностях ведьмы четырёх стихий. В том числе и о том, что для баланса необходимо было постоянно находиться в контакте с силами природы. Хоть он и знал, что Гранейт населён изгнанными из Тервича, обращаться к ним не спешил, вспоминая бесчисленное количество историй о том, как детей от такого союза, как их с Анимой, столетиями избавлялись инквизиторы. Хоть те времена давно минули, особого контроля к их семье не хотелось. Несса должна расти как остальные: радоваться солнечным дням, брызгам воды во время массовых купаний в заводи, ароматным цветочным венкам и красивым платьям, плакать, когда ушибёт колени, и грустить, если сломается любимая игрушка.
Больше всего малышка любила дни, когда вместе с отцом они ходили на рынок. Ей нравилось встречаться с жителями Гранейта, рассказывать им удивительные истории, напоминающие сказки, которые придумывала сама. Она увлечённо наблюдала за местными ребятами, резвящимися на улицах. К Нессе сбегались дворовые четвероногие обитатели и, ластясь, выпрашивали, чтобы она их погладила.
— Не крутись, милая, — Кайл пропустил шелковистые пряди волос дочери через пальцы, стараясь заплести более-менее ровную косу.
Став отцом-одиночкой приходилось обучаться многим вещам самостоятельно. Потому что не было рядом того, кто мог бы помочь или подсказать. Особенно после изгнания на земли людей. И если играть в куклы, мастерить венки из полевых цветов и строить замки из кубиков он со временем научился, то вот с причёсками всё было сложнее. Маленькие, непослушные, к тому же ещё и пушистые прядки постоянно выскальзывали из грубых мужских пальцев, явно не заточенных под это занятие.
— Несса, давай повторим правила, — Кайл наконец-то поборол строптивые локоны. Перевязав их атласной лентой и перекинув косичку на правую сторону, поцеловал дочь в макушку.