Огромный. Грубый.
Единственное, что я заметила, это его большую ладонь, которая мелькнула перед моими глазами, прежде чем прижаться к моему рту, заглушая крики. Второй же рукой, он обхватил меня за талию, приподнял над землей и потащил в неизвестном направление. Я честно старалась бороться. Билась ногами, пытаясь достигнуть хоть какой-то цели. Мотала головой, отчаянно желая сбросить его руку и истошно закричать, но все было бесполезно. Слишком крупный и сильный противник. По сравнению с ним, я была лишь назойливым насекомым, которого он мог раздавить одним движением. Любые попытки вырваться не увенчались успехом. Когда мы оказались наедине в какой-то маленькой комнате, и дверь позади нас захлопнулась с громким стуком, мое отчаяние достигло наивысшей точки.
Грубые руки шарили по моему телу, не скрывая своих намерений. А я могла лишь рыдать и надеяться на лучшее. Это мерзкое ощущение шершавых и потных ладоней преследовало меня всю ночь. Оно въелось мне под кожу, и его невозможно было вытравить оттуда. Даже спустя три часа, проведенных в душе.
Я отчаянно надеялась, что меня спасут. Умоляла о чуде! Может, кто-то все же заметил, как меня тащили без моего желания. Или Полина со Стасом отправились на поиски, когда не обнаружили меня рядом. Я косилась в сторону двери, мысленно стараясь отгородиться от происходящего. Все что угодно, лишь бы не замечать прикосновений к своей коже. Но секунды уплывали, а никого не было. Помню, как меня, вновь, грубо придавили к стене, после очередной попытки вырваться. Боль в затылке затуманила зрение, и я закрыла глаза, стараясь отогнать туман.
Все произошло стремительно! Громкий хлопок, и вот я уже летела вниз, падая на колени, больно ударяясь об плитку. Открыла глаза и не поверила тому, что увидела перед собой.
Громила валялся на полу, а сверху на нем сидел… Денис!
Он наносил удар за ударом, не замечая никого вокруг, кроме человека перед собой. От Велеса за версту несло бесконтрольной яростью, жаждой мести. В тот момент, я была уверена, что мой самый жуткий кошмар ожил. Передо мной убивали человека, в этом не было никаких сомнений. И впервые за всю свою жизнь, я не хотела встревать. Молча опустила глаза в пол, стараясь абстрагироваться от происходящего. Вся ситуация была полностью в руках Велеса, и я ему это позволила. Разум отключился, не желая анализировать.
Остальное воспринималось, как в тумане. Я будто погрузилась в состоянии транса. Помню, что кто-то нес меня на руках. Едва заметный аромат мужского парфюма, вперемешку с сигаретным дымом. Этот запах был мне не знаком, но что-то в нем было такое, от чего я чувствовала себя в безопасности. Защищенной. Поэтому, едва оказавшись в сидячем положении, позволила себе отпустить ситуацию и расслабиться. Это было давно позабытое чувство покоя, которое наконец-то настигло меня.
Проснулась уже дома, когда Игорь уложил меня на диван в гостиной. Я будто потеряла ту самую нить умиротворенности, переходя из самобичевания, в режим самообороны.
Молча поднялась в свою комнату и не выходила оттуда до самого утра. А Игорь, будучи собой, дал мне возможность остаться в одиночестве.
Не сомневаюсь, что он слышал мои громкие рыдания в душе и то, как отчаянно я металась по комнате после. Мне всегда было легче проживать подобное в одиночестве, и брат знал об этом. Я оценила такой поступок. Действительно оценила.
Если бы не утренняя ссора, то можно было даже сказать ему спасибо. Но Игорь решил, время для самокопания закончилось, и первое, что предложил, увидев меня одетой на пороге –обратиться за помощью к специалисту. Никаких слов утешения или расспросов. Просто в лоб обозначил, что мне нужно позвонить маминому психотерапевту и назначить встречу на сегодня. По его словам, прошлая ночь травмировала меня больше, чем я показывала на самом деле. Назвал это: дурной наследственностью. Не тонко намекнув на болезнь нашей матери, тем самым перешагнув черту.
Упомянуть маму, да еще и в таком ключе? Все это было выше моих сил. Поэтому я сорвалась. Кричала, что есть сил, спустила на него всех собак и совершенно не жалела о содеянном.
Именно мне пришлось годами бороться с жуткими кошмарами, паническими атаками и чувством вины. Сколько было таких вот встреч с моим лечащим врачом? Успокоительных и снотворных, без которых нельзя существовать. Я только начала приходить в себя, бороться с ощущением собственной неполноценности, а он всколыхнул старые раны, вынудив защищаться.
Возможно, потом я и извинюсь перед ним. Для Игоря подобное поведение было своеобразным способом заботы, но злость, горевшая внутри меня, не способствовала подобному благородству.