— Где ты шлялась? И оставь свои байки про то, что гуляла с подругами, для наивной матери. Я таких, как ты, пачками сажаю за проституцию! — Лучший способ борьбы с его вспышками агрессии, помалкивать. Но похоже, именно сегодня, во мне взыграло чувство собственного достоинства, и я просто не смогла смолчать.
— Ты действительно думаешь, что мне нужно работать проституткой? Тебе напомнить, кто мой отец?! — Повернувшись лицом к отчиму, произнесла я. Надоело! Мне восемнадцать лет, на моем счету достаточно денег, чтобы купить хорошую квартиру, дак почему я продолжаю слушать эти унижения? Раньше меня останавливала забота о матери и брате, но теперь? Если, ее выбор, жить с человеком, который ломает ей руки и бьет головой об стены, то мне пора съезжать. Может быть, даже вернуться в столицу к отцу. Всяко лучше, чем жить с Димой.
— МНЕ НАСРАТЬ, КТО ТВОЙ ОТЕЦ! Я упеку тебя за решетку так быстро и основательно, что даже он не сможет помочь. Состряпаю такую историю, что вся его политическая карьера пойдет ко дну. — Каждое слово, вылетающее из его рта, было пропитано ядом. Но на деле – не значило ничего. Он только дома мог строить из себя хозяина, на службе же помалкивал и следовал указаниям начальства. Признать, что прямо под его носом жила падчерица, которая занималась проституцией? Аверин никогда не решится на подобное.
— Знаешь что? Рискни! Я посмотрю, как ты попытаешься. Если тебе удалось запугать маму, то со мной такое не пройдет. Сейчас же позвоню отцу и попрошу забрать меня отсюда. Счастливо оставаться. — Все! Достало! Не собираюсь больше терпеть подобное отношение. Я не бедная овечка, которая будет пресмыкаться перед ним. В подтверждение своих слов подняла руку, в которой был телефон и действительно собиралась набрать папе. Учебный год начался не так давно, мне ничего не стоило перевестись в другой университет.
— АХ ТЫ СУКА! Я научу тебя как разговаривать со старшими! — Отчим грубо вырвал мой телефон из рук и бросил в стену слева от меня. То, что раньше было смартфоном, превратилось в кучу битого стекла и металлических деталей. Я даже не успела сказать и слова, как Дима навис надо мной, пыхтя от гнева. А потом все стремительно изменилось.
Он поднял руку и, одним движение ладони, ударил меня по виску. От силы удара я отлетела в ту самую стену, куда недавно попал мой телефон. От столкновения с бетонной поверхностью жгучая боль отозвалась в голове. Без возможности удержаться на ногах, упала на колени.
Черт возьми, как же больно!
Но отчиму и этого было мало. Он подошел ко мне, схватив одной рукой мои волосы на затылке, сжал их в кулак, натянул и поднял мою голову так, чтобы я смотрела прямо на него.
— Уже не такая смелая, да? — Сказал он с довольной улыбкой на лице.
— Да пошел ты! — Я выплюнула эти слова, прямо в него. Если он думал, что сломил меня, то пусть катиться в Ад!
— СУКА! — Проревел он и свободной рукой ударил меня кулаком прямо в лицо. От удара я отлетела назад, из-за того, что отчим отпустил мои волосы, упала на спину. Лицо горело огнем, болело все. Голова, особенно. Я ощущала, как теплая кровь из носа стекает по моей щеке. Но это был далеко не конец. Отчим не стал больше сдерживаться и, подойдя ко мне, стал пинать ногами прямо по ребрам. Я сжалась в комок, в жалкой попытке защититься. Все вокруг погрузилось в туман, лишь только бесконечные удары по моему телу, которые срывали хриплые стоны с моих губ.
— Боже, Дима, что ты делаешь? — Сквозь туман, я услышала голос мамы где-то в стороне.
— То, что должен был сделать давно! Ставлю эту шлюху на место!
— Не трогай Настю, не смей…
Это было единственным, что я услышала прежде, чем удар ноги последовал прямо по моей голове.
Я пришла в себя спустя сутки, и у моей больничной койки сидел папа. С опухшими от недосыпа глазами, в потрепанном костюме, с заметными следами крови на лацканах пиджака.
— Папа, папочка… — Мой голос охрип от криков и ужасно хотелось пить.
— Боже, Лисенок, дочка, — папа резко подскочил к кровати и аккуратно обхватил мою голову руками, целуя в макушку. — Я так испугался за тебя. Настя, девочка моя. — Голос отца был пропитан страданиями и паникой.
Он отстранился всего на дюйм, и посмотрел мне в глаза. Такие знакомые и родные. Серые, с едва уловимым зеленым отливом. Это были глаза, которые я унаследовала у него. И сейчас они были полны слез. Еще никогда за всю жизнь, я не видела, чтобы отец плакал.