— Где… Где мама? — Слова давались мне с трудом.
— Давай ка ты вначале выпьешь воды, тебя осмотрят врачи, и мы поговорим, хорошо? — Голос папы заметно надломился, было видно, что что-то не так, но я могла лишь слабо кивнуть в ответ.
Спустя полчаса, мы наконец-то вновь остались вдвоем. Миронов был не очень доволен полученными анализами, о чем заявил вслух перед консилиумом из лучших врачей, которых собрал за последние сутки. В этом был весь отец, если дело касалось его детей или работы, он был безжалостен в своем контроле.
— Пап, где мама? — Я вновь задала свой вопрос, стоило нам остаться наедине.
— Лисенок, тебе сейчас не стоит волноваться. Мы можем поговорить об этом позже. Лена занята другими делами, но как будет время, она проведает тебя, — папа говорил со мной тоном, которым объясняются с маленьким ребенком.
— Это мама тебе позвонила, да? Она сказала, что я в больнице?
— Не совсем, Лена позвонила мне еще в среду и попросила приехать за тобой. Она хотела, чтобы я забрал тебя в Москву, — папа провел ладонью по лицу, было видно, как он вымотан. — Я приехал и ждал у вашего подъезда, пытаясь дозвониться до тебя, когда услышал полицейскую сирену. Не знаю почему, но чувствовал, что это связано с вами. Оказалось, когда соседи услышали крики из вашей квартиры, то вызвали полицию. Как потом выяснилось, многие в вашем доме были вкурсе частых скандалов. Настя, почему ты не сказала мне, что происходит? — Отец посмотрел на меня с укором, ему было не приятно узнать, что любимая дочь скрывала от него ужасающую правду своей жизни.
— Мама, она не хотела, чтобы ты знал. — Мой голос был не громче шепота. Я и сама понимала, что должна была рассказать правду гораздо раньше и не доводить все до такого состояния. Да только, мамины мольбы были такими убедительными. Не смотря на весь ужас, в котором мы жили последние годы, она была счастлива с Димой. А я? Я просто не хотела лезть в чужую семью.
— Лена не имела права просить тебя о подобном! Жить с той мразью был ее выбор, но обременять тебя на подобное? Какая мать позволит своему ребенку страдать?! Если бы я только знал, то лишил ее родительских прав в мгновение ока! — Да. Это был еще один страх мамы. Что когда бывший муж узнает, то заберет еще одного ее ребенка. Она уже потеряла связь с Игорем, и боялась, что со мной будет так же.
— Пап, прости меня, я должна была сказать тебе раньше, — помимо физической боли, в каждом уголке моего тела болело и мое сердце. У меня не было никакого права поступать так с ним. Боюсь даже представить, как корил себя отец, когда узнал, что творилось с его ребенком, пока он оставался в неведении.
— Лисенок, ты не виновата, я все понимаю. Ты защищала свою мать, хоть это и не изменит произошедшего, но я понимаю. — Папа взял меня за руку и поднес к своему лицу, целуя костяшки моих пальцев.
— Что было дальше? — Спросила я, выжидающе смотря на отца.
— Услышав сирену, выскочил из машины и поднялся к вам на этаж. Дверь была открыта, и я вошел…. — Папа закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, но, когда открыл их, они вновь были полны слез. — Боже, первое, что я увидел это тебя лежащую на полу в луже собственной крови. Ты была без сознания и казалась такой безжизненной. Вокруг никого не было, лишь ты в позе эмбриона, в одиночестве. Я так испугался, Лисенок… Так испугался… — Слезы покатились из глаз отца, падая на мою руку, которую он все еще крепко держал перед собой. — Я опустился перед тобой и пощупал пульс на шее. Никогда не забуду, как был счастлив, когда понял, что ты жива. Настя, если бы ты… Боюсь, что не смог бы жить дальше, случись с тобой что-нибудь. Я так тебя люблю, Лисенок, так сильно тебя люблю. — Папа всегда был очень холодным человеком, но в чем я никогда не сомневалась – это в его абсолютной любви ко мне и Игорю.
— Папочка, я тоже тебя люблю. Очень, очень сильно. — После этих слов, сдерживаться уже не было сил. Слезы вырвались из меня непрерывным потоком вместе с громким всхлипами.
— Ну все, все. Теперь все будет хорошо, малышка, я тебе обещаю. — Папа встал со стула, на котором сидел и обнял меня, стараясь не задеть ушибленные ребра.
Прошло минут пять, прежде чем мы оба успокоились и смогли продолжить разговор.
— Когда я вызвал скорую, то пошел искать по квартире Лену. Поднять тебя не решился, так как не знал, не навредит ли это. Трудно было понять, что с тобой, и нет ли переломов. — Папа отпустил мою руку, встал и отошел к окну. Словно ему было больно даже смотреть на меня во время рассказа. Ужас сковал все тело, я знала, что этим все не закончилось, чувствовала нутром. — Я нашел ее и Дмитрия в ванне. Он сидел на полу в углу и держался за голову руками. Уверен, что еще никогда не видел его таким разбитым. Аверин будто погрузился в транс и не замечал никого вокруг. Лишь после этого я посмотрел на Лену. Она сидела напротив ванны и держала в руках своего сына. Они оба были мокрыми от воды. Я даже не сразу понял, что случилось. Видел только, как Лена качается из стороны в сторону, словно пытается укачать ребенка. Не плачет, не кричит, просто укачивает. По заключениям судмедэксперта, Егор захлебнулся в ванне. — Отец произнес все это медленно, спокойно, с расстановкой.