- Тебе это пойдет на пользу. - Открывает дверь машины. – Садись.
Серж захлопывает дверь. Приоткрываю окно, чтобы в салон набрался свежий воздух и, откидываюсь на спинку сиденья. Внимательно слушаю, как Серж раздает приказы людям, которые будут следовать за нами. Пытаюсь вычленить из его приказов хоть какую-то подсказку или намек, но он, как всегда, немногословен. Говорит коротко и по делу. Ничего не меняется.
Смотрю на этот дом из окна машины и ухмыляюсь. Есть в нем какая-то схожесть с домом Тимура. Но, как я уже и говорила, это место совершенно не то, в котором мне хочется быть. Меня перевозят из одного место в другое. И ни в одном из них я не могу найти себе покоя. Не та атмосфера, окружение, обстановка. Все чужое, и привыкнуть к такому крайне тяжело.
- Поехали, - садится в машину и командует водителю. – Не будем опаздывать на важную встречу.
- Серж, может, скажешь уже, что это за важная встреча, на которую мы не должны опаздывать? – задаю вопрос. – Твое это пойдет тебе на пользу. Сейчас не сработает.
- Алена, не нужно делать из мухи слона, - подытоживает. – Ты прекрасно знаешь, что я всего лишь исполнитель и выполняю поручения твоего отца. Твоя безопасность зависит напрямую от меня. И если стоит приказ явиться на нее, сама понимаешь, это нужно сделать. Не стоит искушать судьбу.
- Но ты забываешь лишь то, что ко мне эти приказы не относятся. Если я не знаю, на что иду, у меня есть право отказаться от этой встречи.
- Это ты так думаешь, - хмыкает Серж. – Не забывай о том, кто ты! – Напоминает мне о том, что во мне течет кровь Абасова.
- Хватит! Хватит мне об этом напоминать. Ты прекрасно знаешь, что для меня это не имеет никакого значения.
- Для тебя, может, и нет. Но вот для твоего отца это значит многое. И смею отметить, что с момента нашей первой встречи ты изменилась. Не показывай свои слабости ни перед кем. Тогда, может, ты и добьешься чего-то.
Усмехаюсь. Слушать от него попытки нравоучения мне уже надоело. Он, как никто другой, знает о моих слабостях куда больше, чем Абасов. Может, оно и к лучшему. В конце концов, меня радует то, что Серж мало треплет языком. Мне о многом хочется поговорить с кем-нибудь. Высказать все, что творится внутри меня. Но я не могу этого сделать. Не могу. И с этим ничего не поделать. В мире, в который мне довелось угодить, доверять нельзя никому, кроме себя. И это я хорошо усвоила.
Поворачиваюсь лицом к окну. И смотрю на проезжающие мимо нас машины. Чтобы Абасов не предпринял, он не может распоряжаться моей жизнью. Я выросла. И уже не та девочка, которую он впервые увидел два года назад. В тот день я была напугана. Меня трясло после всего, что произошедшего. Пару дней я не выходила из комнаты, рыдая в подушку. Стараясь выплескивать в нее все свои эмоции. Но теперь, благодаря его стараниям, ничего этого не осталось. Моя жизнь стала другой против моей воли. И это одна из причин, по которой я вправе ненавидеть его.
Тяжело вздыхаю, когда мы останавливаем на перекрестке. Отворачиваюсь от окна и сквозь тонированное стекло машины замечаю до боли знакомую машину. Сердце в груди начинает ускоряться. Кажется, что мне начинает катастрофически не хватать кислорода. Касаюсь рукой шеи, ощущая, как эти чертовы эмоции, начинают медленно подступать к горлу.
Этого не может быть…
- Алена? – оборачивается Серж.
- Съезжай на обочину! - командует водителю. – Живо.
- Здесь не положено останавливаться, - отвечает водитель. – Нас штрафанут.
Смотрю вслед проезжающей мимо машины, за рулем которой оказался совершенно не знакомый мне человек. Пытаюсь внушить себе, что Тимура здесь не может. Мы в чужой стране. У меня другое имя. Он бы не смог найти меня. Тогда откуда взялось это чертово чувство? Почему оно по-новому начинает выгрызать меня изнутри?
Машина останавливается у обочины под запрещающим знаком. Серж выходит и, быстро обойдя ее, открывает дверь. Я стараюсь дышать, продолжая давить в себе эти чувства. Это не он. Не Тимур. И за рулем был совершенно другой человек. Я ошиблась. Боже, позволила чувствам взять над собой контроль.
- Выпей, - протягивает мне открытую бутылку с водой. – А после объяснишь, какого черта сейчас только что было.