", спецкор Орлова, - ответила Ника. - Подождите, - связь оборвалась и через полминуты дверь парадного приоткрылась. Круглолицая женщина лет шестидесяти в капри и клетчатой рубашке с короткими рукавами вышла на улицу. Волосы убраны под косынку; в одной руке - связка ключей, в другой - микрофибра для вытирания пыли. - А можно удостоверение ваше посмотреть? - спросила женщина; наверное, это и была хозяйка съемной квартиры. - Опять приехали про горе это писать? Ох, журналисты, на всю область уже ославили, а меня эта квартира, можно сказать, кормит. Пенсия-то у учителей сами знаете, какая, кошкины слезы. А кто теперь ко мне поедет? Слухи быстро расходятся, все уже судачат: мол, нехорошая квартира, - она вернула Нике удостоверение. - И ковида этого как жупела боятся, думают, что вирус может месяцами на стенах и мебели жить после больного, как в книге, этой, про озеро... - "Вонгозеро"? - уточнила Вероника. - Да, она самая... Все сейчас запуганы! - Я как раз расследую это дело, - пояснила Орлова, - это моя специальность. И если я смогу прояснить картину, репутация вашей квартиры будет спасена. - Ну что ж, проходите, если так, - кивнула хозяйка. - Только извините, у меня не убрано. Дверь новую ставили. Квартиру еще и обокрали, когда моего жильца по "скорой" увезли; дверь открытая осталась, и воспользовались лихие люди - вошли, вещи кое-какие вынесли, так я от греха подальше поставила двойную дверь... Так надежнее. Ника поднялась по широкой лестнице на второй этаж, равноценный четвертому в новостройках и действительно увидела новенькую металлическую дверь, за которой оказалась массивная, пахнущая свежим лаком и древесиной вторая. Порог и площадка были усеяны известковой пылью с опилками и заляпаны свежей известкой. - Вы поосторожнее, обувь не запачкайте, - предостерегла ее хозяйка, - вот здесь перешагивайте. Я только начала убирать за мастерами. Екатерина Антоновна, как она назвалась, проводила Веронику в большую комнату, выходящую двумя окнами на пирожковую. - Вот здесь он и жил, - вздохнув, сказала женщина, - вещи кое-какие остались, я не трогаю. Мало ли, вдруг милиция снова придет или родные спросят. Вероника осмотрелась в комнате, где провел свои последние дни Константин Нестеров. Остались его вещи, осиротевшие, одинокие. Лежат, как при хозяине, а его уже нет. На столе - ноутбук и зарядное устройство. За тюлевой портьерой в углу огромного подоконника - стопочка музыкальных и ДВД-дисков и штатив для селфи. "Оказывается, не я одна по старинке покупаю любимые фильмы и музыку на дисках вместо того, чтобы нарезать из интернета..." Ника просмотрела коробки с дисками. Музыкальные сборники, которые любят слушать в машине, пара альбомов "тусовочных" песен, под которые любят отплясывать на вечеринках или разливать по пятой рюмочке. Фильмы - в основном Голливуд и Европа: фантастика, приключения, комедии, несколько артхаусных лент, сборник Гаспара Ноэ (Вероника поморщилась: страсть модного режиссера к избыточному натурализму восторга у нее не вызывала), как ни странно, пара сборников советских фильмов и сборник Федерико Феллини. Несколько дисков надписаны от руки. Это были записи торжественных мероприятий на работе и семейных праздников. "Свадьба. 10.03.2015. Выборг", - прочитала Ника на одной коробке и вспомнила, что Олесиной дочери четыре года... Значит, Константин сохранил запись с бракосочетания и возил ее с собой. Впервые она задумалась об их встрече в Парке скульптуры. Константин и Олеся разошлись два года назад, не оформляя расставание законодательно. Молодая женщина не захотела ехать с мужем в Москву. Она только что получила штатную должность на кафедре в медицинском колледже. А Константину предложили практику в Москве. В столицу он отправился один. Олеся с дочерью остались в Выборге. Расстались без скандала и враждебности. Вскоре Олеся сошлась с бывшим школьным товарищем Николаем Бариновым. По словам Наума, который уже успел побеседовать с общими знакомыми пары, Николай и Олеся производили впечатление счастливых супругов. К дочери Нестеровой Николай относился прекрасно, и девочка привязалась к "дяде Коле". Но вот приезжает Константин и встречается с Олесей в Парке. Судя по знаменитому видео, общались они очень тепло, веселились и дурачились, как юные влюбленные. Ника взяла для себя на заметку: обратить внимание и на этот момент. Знал ли Баринов о встрече гражданской жены с официальным мужем? Как он относился к этому? Надо бы и с ним побеседовать, но сейчас это невозможно. Николай все еще лежит под аппаратом искусственной вентиляции легких и к нему не пускают даже родственников. Не то что журналистку без пропуска... Вероника вспоминала, что ей известно о новом вирусе: как скоро выздоравливают после него те, кому повезло? Когда их выписывают из больницы? Когда они смогут общаться, не рискуя заразить окружающих? Нескоро, - констатировала она, осмотрев полку в ванной: стандартный набор мужских принадлежностей для бритья, зубная паста, щетка, гель, мыло и шампунь. Ничего особенного: "Колгейт" и "Эйвон". На кухне обнаружился комплект пластиковой посуды, завернутый в целлофан, а также - пачка чая и баночка кофе. Очевидно, Константин не утруждал себя закупкой продуктов и готовкой, предпочитая питаться "быстрыми" супчиками и пюре и бегать за пирожками через дорогу. Пластиковую посуду привез, чтобы пользоваться ею в первые две недели, не желая занести вирус, если он есть, на хозяйскую посуду. Возле термопота у стены приткнулась какая-то книга в твердом серо-голубом переплете. Вероника присмотрелась: нет, это был ежедневник. Девушка взяла его в руки, открыла наугад. "14 февраля. Похоже, пушной зверь скоро и до нас доберется. Все к этому идет. Приготовимся, будет жарко!". Итак, это дневник. А полицейские и хозяйка его не заметили!.. Обложка сливается со скатертью и обоями, и у стены книжицу приметить непросто. Но все равно... Ох и работнички! Сунув дневник в сумку, Ника выглянула в прихожую, где ревел пылесос. Екатерина Антоновна добросовестно убирала из прихожей и с площадки пыль и щепки после установки двери. Ради гостьи она приостановила уборку, приготовила чай и охотно рассказала о приезде Константина и о том, как он заселялся. - Бронировал квартиру еще из Москвы по объявлению, я на "Авито" уже пять лет размещаю. Приехал вселяться - все чин-чином: маска, перчатки, дистанцию два метра держит, деньги на карту перевел, чтобы за купюры не хвататься. Нет, больным не выглядел. И вот еще что: на днях он мне на дачу позвонил, спрашивал, где лампочки купить, в прихожей, говорит, перегорела. Скоро, сказал, на работу выйдет. Голос такой веселый, энергичный. Нет, никакой одышки не было. И кашля тоже. А на другой день звонят мне: квартиранта вашего по "скорой" с ковидом прямо из квартиры забрали, в тяжелом состоянии, вы бы, мол, проверились. Я, конечно, сразу пошла, все анализы сдала, в моем возрасте болеть неохота. Вчера результаты пришли: Бог миловал, здорова. Выйдя из дома, Вероника остановилась в задумчивости. Хотелось поскорее прочесть дневник Константина; а что если там будет какая-то ниточка, ведущая к разгадке. Но солнце припекало все сильнее; даже в тени было душно, и асфальт обжигал сквозь подошвы босоножек. "Надо окунуться, - Вероника вспомнила разговор девушек из трамвайной кофейни о том, каким красивым стал городской пляж после реконструкции. - А потом на свежую голову посмотрю дневник". Вспомнив о том, что не взяла купальник, Ника решила сходить в местную торговую галерею, где за весьма скромные деньги можно было купить отличные финские или шведские вещи. В Питере таких цен практически не было, даже в секонд-хендах или "Фикс-прайсах". Ника всегда бывала в этой галерее, приезжая в Выборг. Не обходила она и магазин в лабиринте проходных дворов, тоже щеголяющий гордой синей вывеской: "Лучшая одежда из Финляндии и Швеции!". Может и сейчас найдет что-нибудь стоящее... - Масочку наденьте, - попросила ее сидящая у входа кассирша. - У нас новый завоз, летние вещи, добро пожаловать. В длинном помещении у полок, стеллажей и кронштейнов царило оживление. Две женщины придирчиво изучали детскую одежду. Несколько девушек выбирали себе шорты, топики и летние платья. Парень лет тридцати примерял сандалии. Вероника принялась рассматривать купальники на кронштейне и довольно быстро нашла подходящий - голубой, спортивного фасона и размер как раз подходящий. Стоя у кассы, она боковым зрением увидела в глубине зала знакомые рыжие волосы и розовый костюм, обтягивающий полную фигуру. Маргарита Сидоренко не обратила на нее внимание или просто не узнала. Она азартно ворошила вешалки с платьями под табличкой "Уценка". "Что, деньги уже закончились? - догадалась Вероника. - Выплата была одноразовой? На босоножки и сумку хватило, а за платьем пришлось привычно топать в дискаунтер?" Сидоренко долго и занудливо расспрашивала одну из продавщиц о достоинствах и недостатках выставленных в зале платьев и потребовала скидку. Похоже, ей просто доставляло удовольствие быть в центре внимания и заставлять кого-то хлопотать вокруг. Расплачиваясь за купальник (по меркам Питера - почти даром, тем более за настоящий новый "Monki"), Вероника увидела, как Маргарита скрывается в примерочной, еле удерживая целый стог платьев. "Да, если я хочу с ней побеседовать после шоппинга, придется подождать. Часок-другой. Как раз успею сбегать в финский секонд за пляжными шлепанцами, если они там уже есть!".