оны и правила не писаны. Им хочется - остальное неважно. Явился какой-то папарацци, которому хотелось написать о новой больнице раньше всех, приехал из "красной зоны", прошмыгнул мимо всех кордонов, нафоткал стройку, знаешь, на месте "Релакса", пообщался с прорабом и парой работяг... И вот результат! Жаль, уже ускользнул, поганец, а то я бы его научил, что закрытый город закрыт для всех и нечего туда без проверки и пропуска шляться. - Ничего себе, - заметила Ника. - Я уже безопасникам накидал гвоздей во все места, чтобы лучше караулили, в том числе и "козьи тропы" отслеживали. Теперь мимо них без проверки и муха не пролетит. Поняли науку. - Суров ты, Витя. - Обстоятельства суровы, а я, как прежде, белый и пуффыстый, - шутливо ответил Морской. - А что у тебя? - Женщину собираются судить за то, что она, якобы, занесла вирус на работу, пообщавшись с человеком из Москвы, - Ника поудобнее подбила под голову подушки. - Он нарушил изоляцию и вскоре заболел, но ему устроить аутодафе не успели. И теперь готовятся привязать к столбу женщину, с которой он беседовал. - Охота на ведьм, - хмыкнул Морской, - как мне это знакомо. Люди сейчас на взводе и в неадеквате. У нас в "СССР" на днях вышла драка. Две дамы избили парня, который спустил маску с носа в зале и, на свою беду, чихнул, - Виктор подавился смехом. - Одна отходила его палкой твердокопченого сервелата, вторая схватила селедку, хорошо, что хоть не мороженую. Так эти мегеры потом и на полицейских телегу накатали! Ребята приехали молодые, стали протокол составлять и, как услышали про эту продуктовую битву, от смеха не удержались, а дамы обиделись на такое неуважение... Да я и сам хохотал до колик, когда в сводке прочел. - Когда-нибудь тем, кто сейчас истерит, будет стыдно за свое поведение, - Вероника тоже рассмеялась, представив себе этот поединок с колбасой и рыбой. Да, умеет Витя разрядить обстановку вовремя рассказанной остроумной историей! - За то, что вот так бросались на каждого, кто приспустил маску или чихнул, за то, что вырывали друг у друга последний пакет гречи и нагребали ожерелья из туалетной бумаги и готовы были затащить на костер любого, кто показался им "фу-заразой"... - А кому-то и стыдно не будет, найдут себе оправдание для самоуспокоения. Тяжело ведь понимать, что ты струсил, протупил, поступил подло или жестоко. Легче объяснить это тем, что "иначе было никак" и чувствовать себя не дураком, трусом или подлецом, а жертвой обстоятельств. Это и звучит лучше... *** Вероника шла по улице, быстро отыскав медицинский колледж на карте. Конечно же, он был недалеко от "Виктории". После необъятных проспектов Питера и небоскребов "Северной долины" непривычно было, что здесь все в шаговой доступности. И зачем местным нужен городской транспорт? В Выборге до любой точки за полчаса дойти можно. Орлова решила прощупать почву и как-то разыскать скандальную коллегу Нестеровой. Профессиональная интуиция подсказывала Нике, что к этой даме нужно присмотреться. Жара была такая, что Орлова сменила рубашку "поло" и джинсы на топик и бриджи длиной три четверти и прикрыла лицо большим козырьком. "Ну и погодка: в апреле снегом заметало, а в июне - зной. Интересно, открыт ли городской пляж? Сейчас их закрывать - издевательство. Можно ли предвидеть такую резкую смену погоды? И как людям спасаться от жары, если все парки, где есть тень, и все пляжи, где можно освежиться в прохладной воде, закрыты "до особого распоряжения"?.. Личные бассейны ведь есть далеко не у всех". Миновав пару узких улочек со старинными домами, желтенький трамвай-памятник и величественный городской почтамт, Вероника срезала угол через парк. В Выборге ограничения были не такими строгими, и парк "Эспланада" гостеприимно распахнул ворота для желающих укрыться от нежданно обрушившейся жары под раскидистыми деревьями. На аллеях была все та же причудливая мозаика, созданная солнцем, пробивающимся через ветки и листья. Узор постоянно менялся, как в детском калейдоскопе, когда ленивый ветерок перебирал листву. Красная площадь мало напоминала свою московскую тезку - меньше размером, мощеная брусчаткой и окруженная массивными домами в скандинавском стиле, из серого камня, с красной и бежевой отделкой. От нее отходило несколько улиц, и Ника легко нашла нужную. Через пять минут она подошла к продолговатому зданию колледжа, где до ареста преподавала Олеся. *** Наум Гершвин любил назначать встречи со свидетелями и нужными людьми вне офиса, в уютной и неформальной обстановке, особенно - в хороших ресторанах. И вот уж точно: кто ищет, тот всегда найдет, как пелось в песне из его любимого в детстве фильма "Дети капитана Гранта". В "Эспланаде" Наум набрел на открытый ресторанчик в скандинавском стиле, с летней площадкой, занимающей несколько террас, расположенных каскадами на склоне серой скалы. "Эспиля" уже работал в нормальном режиме, и это порадовало адвоката; в Петербурге пока все точки общепита только торговали на вынос. Пить кофе из бумажного стаканчика на скамейке и жевать бутерброды с одноразовой тарелочки или в салфетке Науму за два месяца уже поднадоело. Он сел за столик на одной из самых высоких террас и открыл меню. Правда, и здесь были напоминания о пандемии. Столики расставлены на почтительном расстоянии друг от друга, на них рядом с салфетницей и приправами стоят флакончики с антисептиком для рук, а терраса расчерчена желтыми квадратами. Наум ждал одного из работников больницы, в которой должен был работать Константин Нестеров и в которую, по зловещей иронии судьбы, он попал в качестве пациента. Адвокат просмотрел меню и заказал для начала чашку кофе. Человек, которому он назначил встречу, запаздывал - видно, что-то задержало на работе. Врачи сейчас прочно и надолго забыли о том, что такое нормированный рабочий график и свободное время. Гершвин развернул местную газету, которую только что купил в киоске "Роспечати" и вспомнил, как весной они все тоже закрылись. Раздобыть свежую газету тогда было крайне сложно. "Как в войну, дети мои, когда "Правду" с самолета под обстрелом сбрасывали, - говорил он друзьям и коллегам, - за свежий номер даже дрались!". Но это было позади. "Оживаем потихоньку, - Гершвин просматривал заголовки и пробегал глазами статьи. Ленобласть была разделена на красную, желтую и зеленую зоны. Продолжалось поэтапное снятие ограничений в зависимости от "колера" территории. - Не думал, что для меня станет радостным событием то, что я сижу за столиком в ресторане, пью кофе из нормальной чашки и читаю только что купленную газету. Раньше для меня это было обычным делом; а как же иначе. А сейчас - долгожданное событие. Так вот и учишься радоваться даже малому. И новости наконец-то не только о пандемии", - адвокат прочитал аннотацию к новому сборнику местного поэта и одно из его стихотворений. Стихи оказались недурными, и Наум перечитал их уже более внимательно. В аллее появился человек, которого ожидал Гершвин. Наум привстал и помахал ему рукой, а потом подозвал официантку. - Я не понимаю, почему это случилось, - врач, худощавый молодой человек, бледный от усталости после дежурства и долгого пребывания в помещении, да еще в защитном костюме, нервозно потирал руки. Сухой шелест без слов говорил о том, что он чаще, чем простые граждане, имеет дело с дезинфицирующими средствами, иссушающими кожу. Он за пару минут проглотил свою порцию пиццы "Прошутто" и явно с удовольствием съел бы еще столько же, но ему было неловко говорить об этом, да и зарплата не позволяла роскошествовать в ресторанах. Еще его несколько сковывала популярность его собеседника. Гершвин был "модным лоером № 1", часто выступал на телевидении, и его речи давно уже растащили на цитаты. Многие судебные хроникеры специально ходили "на Гершвина", как на концерты топовых знаменитостей. - Константин привез результаты анализов, сделанных перед отъездом из Москвы и по прибытии в первый же день обследовался. Анализы были отрицательными, и обследование на месте ничего не выявило. Но две недели на самоизоляции мы его пройти обязали. Но были уверены, что это чистая формальность, и он скоро приступит к работе. Да и внешне он был здоров и полон энергии. - У вас есть документальные свидетельства и заключение об обследовании? - деловито спросил Наум, не спеша поедая очень вкусную оленину с картофелем и грибами. - Конечно, у нас с этим строго. Вся документация должна быть в порядке, мы за этим следим. И в компьютере, и на бумаге. Всякое может случиться с техникой, поэтому мы все документы дублируем. - Разумно, - кивнул Наум, доедая горячее и подвинул к себе блюдечко с фирменным пирожным "Эспиля". Сладкое он не очень любил, предпочитая мясные блюда, но иногда было необходимо съесть пару конфет или пирожное, чтобы активизировать работу мозга. Еще в университете он знал девушку, которой перед экзаменом было необходимо съесть кусочек шоколадки - это ей помогало собраться и лучше подготовиться к ответу. Может это был эффект плацебо, но, глядя на Анелю, легко и успешно отвечающую на вопросы преподавателя после двух-трех долек "Аленки" или "Привета", Наум перенял эту привычку. - А вас вызывали к следователю? - Нет, - покачал головой врач, ковыряя ложкой разноцветные шарики мороженого, - следователь приходил в больницу и опросил нас, бегло, торопился, и все. Мы ждали, что нас вызовут, но пока ничего... - И документацию не запрашивали? - Наум почувствовал, что взял след. - Насколько я знаю, н