Заметив, что в планшете находится еще три печатных листа с текстом, в которых была куча непонятных ему, министру экономики, формулировок, Яков Петрович решил, что не дело это актера читать такой нудный текст, и запульнул планшет в зал, при этом попав им в лоб секретарше областной администрации, отчего с трибуны тут же полетела отборная брань. Но Большакову было уже всё равно - запрыгнув на канаты он во всю глотку начал кричать: - ЛУЧШИЙ ГУБЕРНАТОР! КТО ЛУЧШИЙ ГУБЕРНАТОР?! Избиратели, абсолютно не ожидавшие такого актерского перфоманса, в смятении замолчали, и даже секретарша Лариса, приставив руку к шишке на голове, озадаченно смотрела на Большакова. Только седовласый старичок из числа мучеников воспользовался ситуацией и закричал: - БРЕХНЯ ЭТО ВСЕ!!! Омоновцы конечно не оставили этот возглас без внимания, и через несколько секунд старичок покорно сел обратно в кресло, приложив руку к "награжденной" спине.
Осознав, что импровизация закончилась конфузом, ведущий решил уже перейти к самому действу. - Дорогие избиратели! - начал он. - Прежде чем мы начнем, разрешите мне представить сегодняшних комментаторов, которые будут внимательно наблюдать за честностью сегодняшних выборов. Лозницын и Сухостоев вышли к рингу и, поклонившись зрителям, направились обратно к комментаторскому столу под аккомпанемент слабых аплодисментов. - Обслуживать сегодняшние выборы будет так же рефери Василий Игнатьевич Добров! - продолжил ведущий, смотря на судью. Тот медленно, пытаясь сломить сопротивление канатов, которые он видел в первый раз в своей жизни, залезал на ринг. От судьи в нем была только футболка поло, покрытая черно-белыми полосами. Но это было и логично, ведь никаким рефери он и не был. В низкорослом, худом мужичке пятидесяти пяти лет с лысой головой и абсолютно звериным взглядом, коий из животного царства характерен разве что гиенам, все сразу признали начальника местной колонии. Но настоящих судей в городе и не было, а выкручиваться как-то было необходимо. Он уже кланяться никому не стал, а когда Большаков попытался передать ему микрофон для напутственного слова, тот, явно не ожидая этого, отшатнулся от ведущего, и тут же спрятался в углу ринга. - Итак дамы и господа! - энергично продолжил Большаков, который казалось и не удивился такому поведению судьи. - Мы начинаем выборы! Приветствуем первого кандидата - всеми любимого губернатора Анатолия Артуровича Каменицкого! Зал захлебнулся в аплодисментах, а из раздевалки начал выходить и сам губернатор, на которого мигом переместили свой свет прожекторы. Выглядел Каменицкий совсем скверно, и если бы не два здоровенных охранника, которые буквально тащили его, до ринга дошел бы он едва ли. - Вот он наш чемпион! Как прирожденный гладиатор уверенно идет к победе - воскликнул Большаков, довольный наспех придуманным им сравнением. Шаги тем временем давались губернатору все сложнее, а старое дряблое обрюзгшее тело всё норовило упасть на выстеленную к выборам красную ковровую дорожку. - Отпусти ты меня уже дурень! - вяло промычал губернатор, посмотрев на одного из охранников. Тот в ответ взглянул на отёчное лицо Каменицкого, и с трудом найдя в этом скоплении обвисшей кожи и жира маленькие поросячьи глазки губернатора, наградил его взглядом полным презрения, после чего потащил дальше. За губернатором шла и его жена Инна Сергеевна Каменицкая, как всегда одетая максимально откровенно. Совсем еще юная девушка казалось поставила целью всей своей жизни стать объектом обсуждения мужчин города К. Вот и сегодня загорелая блондинка была облачена в черное платье с декольте до пояса, которое вполне отчетливо демонстрировало все её прелести. Не ускользнуло это и от внимание мэра города Лозницина. - Поприветствуем и обворожительную жену губернатора! - совершенно внезапно воскликнул он в свой комментаторский микрофон, даже не представившись избирателям. - Прекрасная женщина, достойная нашего замечательного губернатора! Его слова вызвали многозначительную улыбку на лице девушки и очередной взрыв аплодисментов в зале. Губернатор тем временем все-таки добрался до ринга и уже, тяжело дыша, сидел на заранее выставленной в левом углу ринга табуретке, с непонимающим взглядом выслушивая наставления своего заместителя Ильцова. - Приятно видеть, что наш губернатор находится в хорошей форме и ему уже не терпится в бой! - под аплодисменты продолжил ведущий. - Пришло время объявить его сегодняшнего оппонента. Сказав это, Большаков на пару секунд замолчал, готовясь представить соперника наиболее эффектно. В этот же момент дверь запасного выхода открылась, и в полнейшей темноте троица направилась к рингу. Сам оппонент шел довольно уверенно и мог бы преодолеть это расстояние за десяток секунд, но двое охранников колонии №3, сопровождавшие его, крепко держали оппонента за руки, и поэтому шли до ринга они едва ли быстрее чем делал это губернатор. - Повторяйте за мной! - собравшись наконец с силами закричал Большаков, снова запрыгнув на канаты. - МРАЗЬ! - МРААЗЬ! - слаженно повторили избиратели - УБЛЮДОК! - УБЛЮ-ДОК! - громче прежнего взорвался зал В этот момент один из мучеников вскочил с кресла, но не зная что в такой ситуации ему кричать, растерянно сел обратно. - СКОТИНА БЕЗРОДНАЯ! - продолжил ведущий. - СКО...БЕЗ...НАЯ - попытался повторить зал, но в этот раз фраза была слишком для него сложна и вышло в итоге предельно плохо. Наконец оппонент появился на ринге, и конвоиры начали неспешно освобождать его руки от стальных браслетов. Звали его Фёдором Антоновичем Исаевым, но имя конечно его говорить запрещалось, хотя каждый в зале его естественно знал. Был он значительно моложе губернатора, лет сорока примерно, и еще более значительно сдержан в телосложении. Роста же примерно того же что и Каменицкий. Не сказать, что был он совсем дурак, но и особого ума и честности его лицо не выражало. Может поэтому и в изоляторах Федор Иванович сидел с великим постоянством. - Спасибо! - тем временем благодарил избирателей за поддержку Большаков и даже демонстративно им поаплодировал. - Знаете, мне и самому неприятно с этим предателем нашего города стоять на одной сцене. Я бы, признаться честно, и сам ему врезал, но приходится держаться. Ух, повезло тебе гнида! - грозно сказал ведущий и даже замахнулся на Исаева кулаком. Внезапно Большакова за его пиджак с пайетками потянул тот самый судья, который запрятался в боксерском углу. - Что случилось? - предварительно выключив микрофон недовольно спросил Яков Петрович. - Да тут такое дело... - с трудом подбирая слова, медленно начал объяснять начальник колонии. - Быстрее давай! Люди ждут! - рявкнул на него ведущий, а тот от такого аж весь ссутулился и начал своим прокуренным глухим голосом еще медленнее мысли формулировать. - Ну я это...правила читал...Ну как это все должно быть...И там они в общем, должно вот перед этим всем...Должны ну это... Перчатками стукаться - с гигантским трудом выдавил из себя Добров - Ну должны и должны. Дальше то что? - совершенно не понимая проблемы спросил Большаков. - Так где же такое видано?! - негодующе воскликнул судья. - Чтоб сам губернатор с каким-то парашником то стукался! Зашквар то по всем нашим понятиям. - Давай без ваших тюремных фразочек только- пробурчал ведущий. - Дак я по-другому не умею почти - с некоторой грустью произнес начальник колонии. - Как собака - вроде и понимаю что вы там балякаете, но ответить не могу. - Ладно, может и прав ты. - задумчиво ответил Большаков. - Еще сфотографирует кто как он