– Садись, я тут блинчики приготовил, – сообщил отчим, направившись с тарелкой к столу. – И сгущенка есть!
Интересно, он ночевал дома? Или пришел после ухода мамы?
Чувствуя, себя неловко я продолжала стоять на месте.
– Вы и, правда, теперь разведетесь с мамой? – вытолкнула вдруг.
Папа тут же замер, устремив на меня растерянный взгляд.
– Что?.. С чего ты это взяла, кнопка?
– Я все знаю, пап. Я слышала ваш разговор вчера...
Он тут же заволновался. Опустил взгляд, развязал фартук и неуверенно направился ко мне.
– Жаль, что ты это услышала, – сказал, оказавшись рядом. – Но я не собираюсь ни с кем разводиться!
– Она – собирается, – возразила я напряженным тоном.
Шумно выпустив воздух из легких, отчим притянул меня к себе и погладил по голове.
– Все будет хорошо, Ксюш. Маме просто нужно время… И никуда я ее не отпущу, чтобы она не решила! – Подняв мое лицо, он тронул пальцем кончик моего носа. – Ну, давай, садись. А то невкусно будет!
Стало немного легче, после его слов. Я даже смогла поесть, но прекрасно видела, как папа задумчив и как натянуто поддерживает разговор. Он явно хотел успокоить меня, а сам, на самом деле, переживал и, скорее всего, боялся, что потеряет маму.
После завтрака я ушла в комнату собираться, а папа отправился на пост охраны. Настроение по-прежнему было не айс. Встав напротив зеркала, я нехотя вытащила косметичку и встретилась со своим унылым отражением. Кудрявые рыжие волосы доставали мне до талии, ярко зеленые глаза контрастировали на фоне рыжих ресниц, которые я закрашивала черной тушью. И веснушки… ненавидела их! Поэтому замазывала тональным кремом каждое утро.
Выбрав обтягивающие джинсы и светлую водолазку, я только потянулась за собранной сумкой, как на смартфон пришло смс:
«Ну ты долго там мазаться будешь?!»
Женька. По средам и пятницам наши пары совпадали по времени, и он подвозил меня до ближайшей остановки к ВУЗу, а потом ехал в свой универ.
«Бегу!» – натыкала быстро и выпорхнула из комнаты.
В прихожей торопливо надела черные высокие сапоги, белое пальто и, наконец, выскочила на улицу.
Заведенный Гелентваген стоял у начала тропинки. Неподалеку Женька курил с моим отчимом, которого я поцеловала в щеку, после чего сразу забралась в салон на пассажирское сиденье спереди.
– Ну ты тормоз… – заворчал Молотов, трогаясь с места.
– Чего ты ворчишь – времени вагон!
– Это если пробок не будет, Морковка, – отбил он.
– Не накаркай, кислый Патиссон! – огрызнулась я. – И вообще… если тебе так трудно, тогда не надо меня подвозить больше! Сама как-нибудь.
– Ой все, губы надула!
Я отвернулась, а Женька начал щекотать мою шею.
– Эй, отстань!..
– А ты не пукай фигню всякую!
Он включил бодрую музыку, а я начала переписываться Розой. Она была моей одногруппницей и подругой. Очень добрая, милая и талантливая девочка армянка. Помимо учебы, она занималась пением и была активным участником молодежного центра. А еще у нее уже имелся жених – спортсмен и красавчик Артур, с которым весной планировалась свадьба. Правда его мать не особо жаловала будущую невестку… Роза как-то поделилась, что женщина считала ее излишне худой и уверилась, что это плохо скажется на рождении будущих детей.
Капец конечно… Я видела на дне рождении эту женщину. Там было много родственников – у них большой дом. Так вот она даже подарок вручала Розе с каким-то пренебрежением!
– О, нифига себе! – вдруг воскликнул Женя.
Я вскинула взгляд и только сейчас заметила, что он перестроился на левую полосу, хотя нам надо было поворачивать направо. Сердце екнуло. Глаза взволнованно впились в черный Марк, который стоял прямо посреди перекрестка вплотную к какому-то серому внедорожнику. Было похоже на небольшое столкновение…