Принцесса, пристроившись около потрескивающего костра, вычёсывала из шерсти Икоты репейники, а Трент, сидя рядом, точил нож.
Он несколько раз порывался что-то у неё спросить, но каждый раз отступал.
- Ноа… - наконец решился он спустя минут десять.
- Да? – откликнулась девушка, немного удивлённая тем, что молчун заговорил.
- Рик, он… Он хорошо владеет мечом, да?
Беглянка повернулась к нему, недоумевая, видимо, к чему он клонит. Я, впрочем, тоже.
- Ну… да, - кивнула Ноа, чем очень мне польстила.
- Когда мы сражались там, на дороге, он же с лёгкостью мог прикончить меня, если бы захотел, верно?
- Не буду врать, Трент, но – да, мог, - Беглянка вычесала последний репей и отпустила Икоту прыгать вокруг костра, – если бы захотел. А ещё он мог запястье тебе сломать… Когда ты его ударил. Я однажды видела как он это делает.
Мог. Но смысла и удовольствия в этом действии абсолютно никакого. Хотя... Смотря кому...
- Серьёзно?
Ноа рассеянно кивнула, наблюдая за радостно грызущей свою собственную заднюю лапу любимицей. Трент нахмурился:
- Во время поединка он казался таким расслабленным, даже слегка скучающим, так легко уворачивался от моих ударов… Казалось, он просто играет со мной и совсем не напрягается. Он как будто издевался надо мной!
А вот это неправда! Даже не думал. Ну, может, только если слегка…
- К чему ты клонишь, Трент? – прямо спросила Ноа.
Вот и мне интересно.
- Просто… - смутился блондинчик, – я не уверен… Может, мне только показалось, но… Его меч – это же сфеш, да? И его техника очень похожа на альвийскую.
Да не просто похожа, это она и есть. А я-то уж решил, что его заинтересовало что-то более серьёзное.
Я закончил с кроликом и, взяв разделанную тушку, направился к беседующим.
- Я про это только читал и никогда не видел вживую, так что, возможно, мне только показалось…
- Не показалось. Его учителем был альв.
- Но… Я думал, альвы не передают чужакам своих техник.
- Он не простым альвом был, - я счёл за лучшее самому объяснить всё южанину, потому что как раз вышел на полянку, - он был изгнанником. И я не был для него чужаком.
Я устроился перед костром напротив Трента и, наколов кусочки мяса на заранее приготовленные палочки, принялся устанавливать их над огнём.
- Ты давно обещал как-нибудь рассказать эту историю, - напомнила мне Ноа, ничуть не смущённая тем, что я застукал её за сливом информации, - можешь рассказать её сразу и мне, и Тренту.
- Секрета тут особого нет, но…
Я установил последний прутик и задумался.
- М-м… Даже не знаю, с чего начать…
Я на эту тему ещё ни с кем не разговаривал… Хотя, если задуматься, может, с рыжим?
- В общем… Родителей я своих не помню – меня вырастил дядя. Он был братом моей матери, так что, проклятье ворлака его не затронуло.
А передаётся оно, как известно из умных книжек, только по мужской линии, от отца к сыну.
- Но он всегда дорожил мной таким, какой я есть и старался помочь, обратить мои способности на пользу мне… Правда, это только потом я понял, чего мне будет это стоить, - я усмехнулся. – Обучать фехтованию он меня начал с четырёх лет. Сначала сам, а когда я подрос, стал искать мне подходящего учителя.
Я перевернул прутики, что бы мясо не подгорело и равномерно прожарилось со всех сторон. Вопреки этим же умным книжкам, я вовсе не предпочитал мясо с кровью. Не поймёшь, какую ещё заразу подхватишь при этом. Качественно прожаренный бифштекс – вот это дело. Хотя, в походах чем только не приходилось питаться… Но, кажется, я отвлёкся.
- В то время у дяди была должность государственного инспектора, которая налагала на него обязанности всякого рода проверок и исследований – он ведь у меня не только политик, но и учёный. По крайней мере, что-то вроде того. Однажды, в одну из тюрем Таргерры, где дядя был с инспекцией, привезли альва. За что его изгнали из клана, никто не знал. Он никому не собирался об этом рассказывать. Известно, что самое страшное наказание для альва, это не смерть. Самое страшное – это навсегда потерять возможность вернуться в родные леса Сорины. Альв со спиленными рогами не смеет вернуться в горячо любимую Зомбалу и он всегда предпочтёт смерть изгнанию. Но кончать жизнь самоубийством у лесных жителей не принято – он должен погибнуть в бою, иначе Тильна не примет его в свои зелёные чертоги.