- Но… я же помогаю тебе. По работе?
- Да. От сотрудничества я не отказываюсь.
- Но…
- Ты будешь работать с Чарльзом.
Ольга вспыхнула. Видеть вампира после их последнего разговора не хотелось – ей было стыдно.
- На все твоя воля, но…
- И не отказывай себе ни в чем. Просто будь осторожна.
Филипп вышел в соседнюю комнату (судя по всему, одежда осталась там). Вернулся через несколько минут, полностью собранный и спокойный. Сел на кровать, с бесстрастным видом наблюдая за тем, как одинокая слеза катится по ее щеке.
- Прощай.
***
Телефон звонил и звонил. Ольга не шевелилась. После ухода Филиппа она сидела на кровати, беззвучно плача. Она чувствовала одновременно и облегчение, и боль. И не знала, что с этим делать. О каких настоящих чувствах он говорит? Почему предостерегает от Марио? Почему решил порвать именно сейчас? Женщина знала, что так будет. И теперь не находила себе места, ее чувства метались, она сходила с ума. Внутри. А снаружи просто сидела на постели, сжимая покрывало.
Звонок оборвался. Мгновение – и снова. Женщина повернула голову. Наверное, что-то важное?
- Алло?
- Миссис Соловьева?
- Слушаю.
- Детектив Морган. Ваш муж найден мертвым.
- Что?..
- Олег Соловьев – ваш муж?
- Да… я…
- Диктуйте адрес, я пришлю за вами людей.
- Что случилось?
- Его застрелили.
Глава седьмая. Олег Соловьев был убит сегодня ночью
9 июня 1990 года
Вашингтон, США
Чарльз осторожно заглянул в кабинет шефа. Филипп стоял, нависая над огромным рабочим столом, на котором были разбросаны какие-то документы. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, две верхние пуговицы расстегнуты. Волосы привычно собраны хвост, падая на лицо, упали с плеч, но на них не обращали никакого внимания. Филипп что-то сосредоточенно изучал. Он поднял одну руку, тонкими пальцами коснулся голубой бумаги в центре, сдвинул ее. Слегка нахмурился. На ее место перетащил белый листок с несколькими четко нарисованными прямоугольниками. Чарльз не мог рассмотреть, что на них изображено. Казалось, шеф собирает витраж из десятков цветных стеклышек.
Справа от стола на деревянной подставке находился телевизор. Звук был приглушен, но Борн, услышав знакомые имена, встревоженно замер.
- … таким образом, Русского больше нет. У него было столько врагов, что следствию предстоит перебрать десятки, а то и сотни кандидатур, чтобы найти убийцу. Но мы с вами знаем, дорогие друзья, что там, где пахнет порохом, там, где авторитетам вышибают мозги, речь не о частной вспышке гнева, а о заказе. О мести. О переделе сегментов влияния. И остается открытым вопрос: кто возглавит синдикат Русского? Будет ли это молодой, но наглый Элен Стейл? Или русские друзья? Или нам придется говорить уже об итальянской мафии? Все это и немного больше покажут «Расследования» с Джимом Уолтом. Завтра и каждый день по будням в 21.00 на «Треверберг-33». На сегодня я прощаюсь с вами.
Чарльз смотрел, как странный темнокожий господин с блестящими глазами кивнул, картинку сменили титры. Программист не мог понять, что услышал, и поэтому глупо смотрел за тем, как бегут по экрану бесконечные буквы, приоткрывая тайну создания передачи. Филипп бросил на него озадаченный взгляд.
- Сказано все верно. Олег Соловьев был убит сегодня ночью.
- Да ты шутишь?
- Нет. – Филипп покачал головой, снова перекладывая листки бумаги. Его хвост почти развалился, и волосы падали на лицо.
- А как же… У нас было столько планов! Когда ты успел все отменить?
Шеф демонстративно бросил взгляд на часы и перевел холодные глаза на помощника.
- Примерно двенадцать часов и сорок восемь минут назад. А что?
Чарльз прикусил язык. В какой момент он решил, что Филипп ему доверяет достаточно, чтобы открывать все свои карты?
- А что мне делать с Харди?
- Харди? – казалось, шеф удивился. - Харди не имеет к Русскому никакого отношения. С ним ты можешь делать все, что планировал.
Филипп снова поменял местами какие-то листки и взял в руки карандаш. Он начал прорисовывать связующие линии между блоками, превращая усеянный бумагой стол в настоящую блок-схему. Чарльз приблизился и с удивлением понял, что он не знает языка, который использовался шефом. Что-то, напоминающее иероглифы или рунопись. Или просто Филипп не хотел, чтобы в его личные дела вмешивался посторонний.