Биографию Джулиано Бертони Фрида знала в деталях. Под шестьдесят, вдовец. Женился поздно, супруга покончила с собой. Есть взрослая дочь. Руководит империй в стиле сицилийских мафиози: жесток, не прощает ошибок, не дает вторых шансов. Получил бизнес в наследство от отца - и вот уже который год является объектом пристального внимания Стефана, так как на всей территории Европы остался единственным достойным соперником.
За стол переговоров дон Бертони садиться не хотел, шпионов ловил, разгадывал самые изящные маневры, а от открытой войны обеим сторонам стало бы хуже. Конечно, существовал и еще один вариант. В отличие от Пьера, лет десять служившего мальчиком на побегушках у Стефана и за это время изрядно подурневшего, дон Бертони, несмотря на возраст, оставался привлекательным мужчиной. Высокий, статный, с прямым римским носом и - вишенка на торте, одна из страстей вампирши - абсолютно седой. Проблема была только одна: объективно притягательный мужчина, ее лично он не привлекал. И это его католическое воспитание… она бы не удивилась, узнав, что в супружеской спальне при жизни синьоры Бертони не включали свет.
Фрида отменила много важных встреч для того, чтобы появиться этим вечером в Париже. Даже если очередная попытка навести мосты провалится, никто не сможет сказать, что она сидела, сложа руки.
- Прошу прощения, я задержался, - раздалось за спиной у вампирши. - Эти французы такие болтливые.
За вторым предложением последовало третье, но знание итальянского Фриды ограничивалось умением вести беседу на отвлеченные темы, и смысла сказанного она не поняла. Судя по всему, последняя фраза была пошлой шуткой, потому что дон Бертони закатил глаза и поднес руку ко лбу.
- Марио! Здесь дама!..
Мужчина обогнул столик и уже хотел занять пустовавший стул, но замер, во все глаза уставившись на Фриду. Именно уставившись, и именно во все глаза - и вампирша спустя мгновение поняла, что смотрит на него точно так же.
- Марио Верроне, мой советник и правая рука, - представил дон Бертони. - А это мадемуазель Фрида Леконт, советник Стефана Савара. Простите его, умоляю. Здешняя атмосфера вскружила ему голову. В последнее время мы много работали и почти не отдыхали. Поздоровайся с дамой, Марио, не стой столбом.
Вампирша захлопала ресницами. Марио поднял брови. В серо-голубых глазах читалось изумление. Фрида запоздало подумала о том, как глупо они выглядят со стороны.
- Какая честь, синьор Верроне. - Голос сорвался, и пришлось прочистить горло. - Надеюсь, вам нравится Париж.
- Париж прекрасен, как и вы, мадемуазель.
Комплимент был избитым и дешевым - судя по промелькнувшей во взгляде мужчины искре смущения, он сказал его, не подумав - но Фрида почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Ее люди не раз и не два встречались с Марио Верроне. Она знала миллион деталей его биографии. Но почему ни один из этих сукиных детей не сказал ей очевидного: советник Джулиано Бертони - высший инкуб? Это был удар ниже пояса. Не такой уж чтобы неприятный, Фрида это признавала - и оттого еще более коварный.
Разумеется, за три сотни лет бессмертной жизни инкубов она встречала. И отлично знала: с ними можно заниматься чем угодно - но только не вести дела. Природа питающихся удовольствием вампиров такова, что их эмоциональный запах привлекает, прежде всего, смертных, так как они предназначены им в пару. Но в случае средних, а особенно высших инкубов все работает иначе. Они сводят с ума всех без разбору, начиная от людей и заканчивая от собратьев-вампиров. И для того, чтобы противостоять этой пытке, нужно быть либо созданием с железной волей, либо полностью «глухим» к эмоциональным запахам. Ни к одной из этих двух групп Фрида не принадлежала. И Марио, судя по всему, тоже.
- Благодарю, синьор Верроне… Марио.
Вампирша закусила губу, поняв, что сказала лишнее.
- Ты смутил даму, - упрекнул своего советника дон Бертони. Он посмотрел на Фриду. - Вот что у него получается лучше всего. Отпускать пошлые шутки и смущать дам. Не знаю, каким богам молиться для того, чтобы он наконец обзавелся женой и успокоился.
Марио одарил женщину улыбкой, а потом сделал то, от чего любая леди упала бы в обморок: наклонился к руке вампирши и снял перчатку. Его губы, прикоснувшиеся к прохладной коже, обожгли огнем. Кровь вновь прилила к щекам Фриды, сердце билось так часто, словно она обежала весь Париж.