Марио стоял возле зеркала и вытирал лицо бумажным полотенцем. Увидев Фриду, он изобразил удивление. Изобразил правдоподобно, но с желанием наброситься на женщину прямо сейчас, которое читалось в его глазах, оно не вязалось.
- Мадемуазель, - проронил он. - Кажется, вы ошиблись дверью.
- Простите, синьор Верроне, я давно не была на родине и успела подзабыть французский.
- На табличках не слова, а универсальные знаки.
- Со знаками я на «вы».
Фрида бросила сумочку на мрамор возле зеркала, подошла к мужчине и схватила его за галстук.
- Это запрещенный прием, - сказала она, глядя ему в глаза.
- Могу ответить тебе тем же.
- Я могла бы догадаться. С твоим флиртом и подарками.
Марио с невинным видом потупился.
- Простите, мадемуазель. В особенности - за выходку с перчаткой. Я не сдержался.
Вампирша, до сих пор держа собеседника за галстук, повела его за собой. Захлопнув дверь кабинки, она заперла замок.
- Запрещенный прием, - повторила женщина.
- Как я уже сказал, это взаимно.
Ответить Фрида не успела. Через мгновение она оказалась прижатой лицом к стене. Руки Марио поднимали подол ее платья, губы прижались к ее уху. Его дыхание пахло мятой, но эта свежая нотка была едва уловимой в облаке настоящего запаха, томного и сладкого, лишающего и способности мыслить, и воли к сопротивлению.
- Мадемуазель любит пошалить? - шепнул он. - Ты не думаешь о том, что сюда могут зайти?
- Пусть заходят, - выдохнула женщина. - Мне плевать.
Щелчок вновь открываемого замка, странный звук из внешнего мира, она почти не услышала. Все ее внимание было сосредоточено на горячих руках мужчины, которые гладили ее тело. И этому мужчине нравилось, что под тонкое платье даже при большом желании она не надела бы нижнее белье.
- Вы правы, мадемуазель. Так даже интереснее.
***
Разгоряченной щекой Фрида чувствовала прохладу каменной стены. Тело стало безвольным, расслабленным, и, если бы Марио не придерживал ее, она бы уже сидела на полу. Мужчина прижимался к спине вампирши, спрятав лицо в ее волосах. Она провела языком по прикушенной губе, с легким стыдом вспомнила, что стонов все-таки не сдержала, хотя пыталась изо всех сил. Такое острое наслаждение она в последний раз испытывала много лет назад. Вот если бы Марио позволил ей к себе прикоснуться… но он не позволил. А Фрида любила ласкать своих мужчин. Эту игру она могла растягивать на долгие часы, без нее удовольствие не было абсолютным.
- Поедем ко мне. - В ее тоне звучала мольба, но это ее не смущало. - Прямо сейчас.
- У меня есть дела, - без особой уверенности ответил Марио. Его руки гладили бедра Фриды. - Я должен остаться. Ненадолго.
- Не ври, сукин сын. У тебя нет дел. Мы поедем ко мне. Сию минуту сядем в машину и поедем, ты понял?
Стук в дверь отрезвил женщину.
- Мадемуазель Фрида? - услышала она знакомый голос. - У вас все в порядке?
Один из телохранителей. Их бдительность порой действовала на нервы.
- Все хорошо.
- Все прекрасно, - в тон ей ответил Марио. - Мадемуазель не скучает.
Он поцеловал ее в шею, руки, пробравшиеся под ткань платья, поднялись к груди. Фрида прикрыла глаза и выдохнула, чувствуя, как внутри вновь разгорается огонь. За дверью насторожились.
- Вы уверены, мадемуазель Фрида?
- Да, да, черт побери! Если ты не понял намека, поясню: ты мешаешь.
- Простите, мадемуазель Фрида.
- Забери мое манто и скажи водителю, что мы уезжаем.
***
- В последний раз я посещал Париж несколько десятилетий назад.
Фрида не ответила. Голова Марио лежала у нее на груди, она рассеянно трепала его кудри, прикрыв глаза, и слушала болтовню о Риме, который ей неплохо было бы посмотреть, об итальянском мороженом, которым он с удовольствием бы ее угостил, об итальянской обуви и об итальянках, которые на вкус вполне себе ничего, главное - закрывать глаза на их отвратительный темперамент. Вампирша не просила его замолчать. Ей нравилось слушать негромкий голос мужчины, нравилось чувствовать его дыхание на обнаженном животе, нравилось думать о том, что до утра еще далеко, а завтра никто из них никуда не торопится: дон Бертони привык к отлучкам своего советника во время заграничных поездок и вряд ли помчится в полицию с заявлением о пропаже человека.