Женщина чувствовала себя персонажем романа о сицилийской мафии. Итальянец, конечно же, попросит у нее досье. И найдет ему применение. Какое? Примется шантажировать Бертони? Этого таким способом не взять - бывалый и опытный, найдет управу и не посмотрит на то, что речь идет о семье. Скорее всего, мужчина в очках с дымчатыми стеклами будет умнее.
Это не просто выигрышный лотерейный билет. Это чертов Клондайк.
- Я заплачу тебе вдвое больше, Эйв.
Эльф поднял голову от тарелки.
- С ума сошла?..
Марсела привстала, наклонилась к нему через стол и от души чмокнула в нос. Эйвор замер от неожиданности.
- Что это тебя так возбудило?
- Заплачу втрое больше и достану сумму в течение часа, если ты за сутки раздобудешь для меня новый паспорт. Я лечу в Рим.
- Собралась в гости к Бертони?
- Я положила досье в депозитную ячейку. Банк находится в паре кварталов от его виллы.
Эльф взял нож и вилку и вернулся к еде.
- Ты такая же ненормальная, как Марио. Вы сработаетесь. Будет тебе паспорт. Тащи деньги.
- Скоро вернусь. Заказывай десерт.
Глава пятая. Не нужно поднимать шум, синьорина
3 июня 1991 года
Рим, Италия
Пьетра проснулась час назад. Она успела выпить крепкий эспрессо с ложечкой холодного молока, неспешно выкурила сигарету и теперь ела инжир. На большом блюде, стоявшем на покрывале кровати, дожидались своей очереди другие фрукты, в основном, тропические, названия которых она не знала. Как и инжир, фрукты были такими свежими, словно их пятнадцать минут назад сняли с дерева. Или с куста. Или где они там еще растут, в этих тропиках.
Крошечные наручные часики Пьетры, сделанная на заказ модель с золотым корпусом, сложной гравировкой и щедрой россыпью бриллиантов, показывали начало второго после полудня. За окном шумела улица: галдели прохожие, сигналили машины. Пьетре, выросшей на вилле вдали от центра Рима, эта какофония давила на уши, но Марио ничего не слышал. Он сидел за письменным столом, обложившись бумагами, блокнотами и папками, и работал. Рубашка висела на спинке стула, он был в брюках с аккуратно подвернутыми штанинами и над чем-то размышлял, постукивая по полу босой ногой. Пьетре нравилась его привычка ходить дома без обуви. Никаких вводящих в заблуждение каблуков. Она была выше на несколько сантиметров, но это ее не смущало. Так он казался беззащитнее, ближе и роднее.
Пьетра встретила Марио пять лет назад на приеме в честь своего двадцатилетия. Это торжество оказалось испытанием для сада их римской виллы, но места хватило всем, да и еды тоже. Пьетра пригласила пятерых подруг, три из которых - и она это знала - втайне ненавидели ее за высокое положение в обществе, а две оставшиеся были слишком тупыми, чтобы ненавидеть. Отец позвал пару сотен коллег и подчиненных. Официально он, некогда рядовой следователь квестуры[1], сделавший головокружительную карьеру, занимал важный пост в министерстве внутренних дел, но большую часть присутствующих составляли люди, о роде занятий которых не принято говорить вслух. Эти гости знали Джулиано Бертони с другой стороны. С той, о которой Пьетра предпочитала не думать и игнорировала любые намеки на то, что ее отец - вор, мошенник, а, вероятно, и убийца. Хуже убийцы, потому что отправляет людей на тот свет чужими руками.
Мир, в котором жил Джулиано Бертони - а, следовательно, и его единственная дочь - имел мало общего с мафией, но отец строил «семью», руководствуясь традиционными принципами. Работавшие на него люди вели себя тихо, беседовали вежливо, старались не поднимать глаз. Марио Верроне казался неловким мазком кисти подмастерья на полотне великого мастера. Он громко говорил, пил много вина и смеялся от души. Он так плохо вписывался в знакомую Пьетре картину железной дисциплины и беспрекословного подчинения, что она просто не могла не обратить на него внимания. Отец, сияя довольной улыбкой - а улыбался он ох как редко - представил дочери синьора Верроне как советника. Синьор Верроне, как и отец, улыбался и вертел в руках бокал с вином. Пьетра поняла, что крепко попала, и этот человек не доведет ее до добра. Как, впрочем, и отца. И второе - только дело времени.